– Хорошо. Ждите.

 Потом встала и вышла из своей комнатушки через внутреннюю дверь.

– Ждем, – сказал Бусыгин.

 Он облокотился на подоконник и стал рассматривать наглядную агитацию. Кроме того, что прием пациентов ведется строго при наличии полиса, наглядная агитация сообщала об успехах профсоюза медиков в борьбе за их качество жизни и улучшение условий труда. Отдельный листок, посвященный разного рода эпидемиям, как бы предупреждал, что можно особо не дергаться: все равно уж – или пронесет, - или заболеешь.

 Он долго не мог понять, почему он все время посматривает на телевизор, а потом сообразил: на экране время от времени появляются две знакомые личности. Это были Иван Николаевич Брезгунов и глава районной администрации, фамилии которого он не помнил, зато его лицо достаточно примелькалось за пару предвыборных кампаний, которые Анатолий Михайлович пережил в Старосельском районе. В сюжете мелькали архивные кадры разных лет, куски репортажа о покушении в Трешкино. Лейтмотивом сюжета был план, снятый на ступенях администрации района: два представителя власти с глубоко озабоченными лицами беседуют с корреспонденткой местного телевидения, которая стоит, сложив руки на груди и спрятав микрофон за подмышку.

 «Чего же там можно услышать, если она так микрофон держит?» - подумал Бусыгин и приоткрыл наружную дверь в комнатку. В этот момент картинка очередной раз поменялась: на экране появился глава администрации и заявил: «Нас не запугать. Мы взяли на себя всю ответственность за происходящее в районе и не можем допустить, чтобы дестабилизирующие силы, - а теперь можно смело об этом говорить, - чтобы дестабилизирующие силы могли нас остановить!» На этом сюжет кончился, после чего появилась ведущая местных «Новостей», - оказалось, это врезка местных, Старосельских новостей на областном канале, - появилась ведущая и сказала: «Следствие о покушении на депутата Брезгунова продолжается. А теперь о подготовке школ района к новому учебному году»…

 «Фуфло какое-то, - подумал Бусыгин и прикрыл дверь, - ни о чем. Вообще ни о чем. А, может, я чего-то не понял? Или пропустил? Позвонить Попову? Или Брезгунову?»

 Но тут вошел врач, - пожилой измотанный человек. Руки он держал в карманах халата так, как будто бы у него не было сил их оттуда вынуть. Казалось, даже говорить ему тяжело.

– Тромб? – спросил он.

– Да… - ожил Анатолий Михайлович, - у нас тут…

 Врач жестом остановил его и велел Куканову показать, что и где у него не так. Потом наскоро осмотрел пациента и сказал:

– Езжайте сразу в город. В областную. Сейчас напишу направление… Еще позвоню, предупрежу. Может, помогут… - И, увидев, на лице Бусыгина разочарование, добавил: - Мы тоже можем попробовать, но… Там специалисты, препараты, оборудование… Обследовать надо как следует… Везите! Время вроде бы есть… Но лучше его не терять…

– Понятно… - выдохнул Бусыгин.
– Спасибо, доктор. – Ну, бойцы, - поскакали дальше…

 Из машины он позвонил Брезгунову.

– Иван Николаевич? Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Я вот тут случайно подглядел один сюжет по телевизору…

– А-а… На это не обращайте внимания.

– То есть?

– Так было нужно.

– Понятно. То есть с вашей стороны ситуация без изменений?

 Депутат шумно выдохнул в трубку.

– Нет. С изменениями. Сейчас я дам Лену.

 «Это он», - услышал Бусыгин в трубке. Голос Елены Григорьевны был на редкость спокойным и твердым.

– Анатолий Михайлович? Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Анатолий Михайлович, мы, в принципе, в ваших услугах больше не нуждаемся. Извините, если это вам неприятно. Аванс можете оставить себе.

 «Спасибо, - подумал Бусыгин, - то есть уговор у них все-таки дешевле денег».

– Да я не обижаюсь, - сказал он, - мне просто не хотелось бы, чтобы вы ошиблись.

– Ошибки тут быть не может, - безапелляционно-управленческим тоном заявила Брезгунова.
– Все очевидно.

– Что именно очевидно?

 Чувствовалось, что Елена Григорьевна недовольна тем, что разболталась, что ей сейчас придется объяснять свое решение. Видимо, она просто хотела дать ему «от ворот поворот» и не рассчитывала, что у него могут возникнуть какие-то вопросы. Но все-таки еще ей хотелось показать, что «он тут не самый умный», и что они прекрасно обошлись и без него. И потому она открыла карты.

– Мне звонила Алевтина.

– Ваша дочь.

– Да. Она теперь живет в нашем городе. К ней на работу приходили следователи из областного следственного управления и расспрашивали о наших с ней отношениях.

– То есть все-таки они работают.

– Это как посмотреть. Так вот. Она нашла меня через Интернет, через сайт администрации Старосельского района. На странице у Ивана написано, что жена работает в РОНО.

– Да-да, я видел.

 Елена Григорьевна на секунду замолчала, переваривая то, что Бусыгин узнавал что-то о ней без ее ведома, но затем спокойно продолжила: