В конце концов дело кончилось тем, что они уронили телефон, у него отвалилась задняя крышка и вылетел аккумулятор. Анатолий Михайлович поднял его и собрал.

 Брезгуновы понемногу приходили в себя после схватки. Иван Николаевич снова достал сигарету, а Елена Григорьевна поправляла прическу. Сначала она была, можно сказать, разъярена, но постепенно становилась все спокойнее и спокойнее. Наконец она на секунду замерла и сказала:

– Он, кажется, готов что-то там компенсировать?

 Бусыгин пожал плечами.

 Она внесла последние коррективы в свой внешний вид и не терпящим возражений тоном произнесла:

– Дайте мне телефон.

– А это не опасно, Елена Григорьевна?

– Купите новый, если что. Мы достаточно вам заплатили. Дайте мне телефон.

– Лена, чего ты от него хочешь? – спросил Брезгунов.

– Соображать надо… чего я хочу! – проворчала она, - давайте телефон!

 Анатолий Михайлович отдал ей телефон. Та схватила его и уставилась на кнопки:

– А где тут у вас?... – и тут же протянула его обратно: - Позвоните ему.

 Анатолий Михайлович сделал повтор звонка и вернул трубку Брезгуновой. Та дождалась ответа и в меру деловым, в меру умиротворяющим голосом заговорила с Горшковым:

– Максим, прошу, не обижайтесь на нас, мы прожили не самый лучший месяц в нашей жизни… Все были очень напряжены.

– Да вы, б… - ответил Максим.

– Ну пожалуйста, не надо волноваться, - голос Елены Григорьевны зазвучал, пожалуй, даже ласково.

 Все трое слушателей этого разговора были удивлены этой новой краской в речи Брезгуновой. Иван Николаевич с горечью думал, что вот так она давно с ним не разговаривала; а ведь за эту кошачью целеустремленность он ее и полюбил когда-то, - за умение мягко постелить, - так, чтоб и не думалось, жестко будет спать или нет. Но ведь тогда он думал, что они будут заодно… А через пару лет она отбросила все эти штучки и стала просто давить на него!

 Анатолий Михайлович такой ее вообще никогда не видел, думал, что она вообще без театральной игры, - только сплошные нервы и напор, - а вот поди ж ты, - какая лиса, какой бархат в голосе!

 Артем же все высматривал в ней Алевтину: вот именно так она говорит, вот так добивается своего, вот именно это он принимал за чистую монету, а оказалось… Он все-таки не смог долго на это смотреть, и опустил голову.

 Елену же Григорьевну все эти взгляды и рассматривания нисколько не волновали, - она делала очень важное дело!

– Максим, вы ведь помогли этому… сыну Глухова?

– Ну да… - голос в телефоне прозвучал немного озадаченно.

– И вы ведь можете помочь молодому человеку служить здесь, в той же части?

– Да…

– И что ему придется делать?

– Ну, там, охранять имущество Министерства Обороны… типа, что осталось.

– А как часто ему можно будет отлучаться?

– Ну… все решаемо…

– Ага. Так вот, Максим, у нас с Иваном Николаевичем, которого вы чуть не укокошили, ха-ха-ха, извините… есть сын, Володя. Через пару лет он заканчивает институт…

– Понято… не вопрос…

– То есть можно?

– Ну так! С умом и за деньги все можно!

– Ну и будем квиты.

– Ну да. Не вопрос. Телефон там пусть скинет этот… мужик-то… Созвонимся.

 Елена Григорьевна посмотрела на мобильник, сбросила звонок и почти торжественно протянула аппарат владельцу:

– Вот видите, как все удачно сложилось, - сказала она, - а мы уж не знали, что и подумать. Телефончик сбросьте Ивану Николаевичу.

– Да… Да, - закивал Иван Николаевич. Он понимал, что в сложившейся ситуации не он – главная звезда.

 Бусыгин тоже сообразил, что Елена Григорьевна блеснула просто неотразимо и сцену надо срочно покинуть. Он переправил номер Горшкова, встал и попрощался. Артем, просто изможденный сегодняшней серией открытий и потрясений, даже и не вспомнил про прощание и просто вышел вслед за Анатолием Михайловичем.

– Все кончилось, - сказал Бусыгин, - ну и Слава Богу!

 Они с Артемом чокнулись и выпили – по чуть-чуть - из очередной запасенной Сан Санычем бутылки. Кашин смотрел на них как на последних алкашей, хотя Анатолий Михайлович не выпил и пятидесяти грамм, а Артем – вообще – каплю.

– Очень есть хочется, - сказал Артем.

– Ну так, - вперед! – скомандовал Бусыгин и потянулся к мясной нарезке, купленной в Зинаидином магазине проездом от Брезгуновых.

 Артем взял колбасу, будто бы халяльную, - из того же магазина, - самую дорогую, - и сотворил двух этажный сандвич. Колбаса заметно отдавала рогами и копытами…