У Куканова задрожал подбородок. Он старался сдерживать себя – и ничего не ответил. Дрожь постепенно прошла, но он продолжал молчать.

– То есть – да, - уточнил Бусыгин, - и потому он тебе доверял. Ну а дальше… слазил ты к нему домой, взял карабин, притащил домой и завалился спать. Все.

– Ч-черт… Не знаю… Да один хрен – не помню!

 Куканов сидел потерянный, жалкий, смотрел в одну точку. Потом попытался встать.

– Чего ты, Куканыч, сиди… Чего ты?

– Извиниться… надо…

– Извиниться?

 Вместо ответа Куканов встал и попытался снять штаны. Бусыгин вскочил с пола и остановил его:

– Да ты чего?

– Сейчас… Я все покажу!

– Витя, тут одни мужики – чего мы не видали?

– Сейчас! – вырывался Витя.

 Но Анатолий Михайлович аккуратно свалил его на пол и схватил за руки.

– Ты чё творишь? – урчал Куканов.
– Я объяснить хотел!

– Да ты уж как-нибудь так объясняй, в штанах! Да и вообще… Ты вроде извиняться хотел, а не объяснять?

– Ч-черт… - застонал тот, сморщился и снова пустил слезу.

– Ужас! – сказал Артем.

– Что, не видал такого?

– Нет, кое-что, конечно, видел… После Нового Года на телецентре всякие валялись… Но чтоб так – до слез… С такими выкрутасами…

 Куканов опять застонал, но после первого стона заговорил членораздельно:

– Перед тобой, Артем, извиниться хочу…

– Передо мной? – удивился Артем.

– Перед тобой. – Пусти! – оттолкнул он руки Бусыгина.

– Тебя только пусти! – сказал Анатолий Михайлович и отпустил его.

 Тот извернулся, встал на колени и трагическим до комизма тоном сказал:

– Прости меня, Артем… Я на тебя следователям показал. Сдуру это я. Сдуру! Так уж… Зарвался... Грех это. Прости.

– Да я это – ничего… Я – прощаю… - смутился Артем и посмотрел на Бусыгина, не понимая – как себя вести. Но тот только пожал плечами. Между тем Куканов размашисто перекрестился и бухнулся головой в ноги молодого человека, чуть не угодив ему по большому пальцу левой ноги.

– Не надо, не надо! – засмущался Артем и попытался поднять его с пола.

– Надо, Артем! Надо мне перед смертью грех снять!

– Перед смертью? – переглянулись Артем и Анатолий Михайлович.

 Куканов горестно склонил голову.

– Каюк мне.

– Ты что, Витя? Какой каюк?

– Подыхаю я. За грехи мои подыхаю!

– Да успокойся ты! С чего ты подыхаешь?

– Рак у меня.

– Рак?!

– А чего? Конечно, рак. Вон хренобула какая на ноге выскочила!

 И пока они переваривали этот новый поворот в их разговоре, он встал и, шатаясь, снял штаны. На правой ноге, на ладонь выше колена торчал странный продолговатый желвак. Вереницын и Бусыгин оторопело уставились на него, соображая, сколько же еще Куканову осталось жить.

– Наверное, метастазы уже пустил, сволочь, - процедил сквозь зубы Куканов, - Он ведь вот где начался. А теперь уже вот где.

 Бусыгин присел на корточки и внимательно осмотрел ногу.

– Это не рак, Витя, - задумчиво сказал он, - наверное.

– А что же? – почти закричал Куканов, - он, гадина! Я ж чего охранял! Полигон этот! С треугольниками! С ураном! Уран там был! Уран!

– Там, может, и уран, а это – не рак, - сказал Бусыгин и достал мобильник, - рак не ползает, Витя. Поехали-ка в больничку?

– На хрена мне в больничку?

– Жить хочешь? Поехали. Если тебя срочно врачам не показать, - точно каюк тебе будет.

– Кому – мне? – возмутился Куканов, забыв, что три минуты назад говорил то же самое, - с чего это мне каюк? А, да… Но ведь ты сказал – не рак!

– Не рак, - подтвердил Бусыгин, дожидаясь ответа в телефоне, - Костя! Ты меня извини, если что, но давай срочно к Артему, надо больного одного полечиться отвезти.

– Кого? Меня? В больницу? На хрена? Я в нашу больницу не лягу. Лучше так подохнуть!

 - Что значит, - на хрена? Тромб у тебя! Проскочит куда не надо – и привет!

– Не хочу никуда… Тут подохну…

 Куканов лег на пол.

– Полегче вроде, – сказал он, - тут помирать буду.

– Ну вот… Хочешь, Артем, у тебя тут Куканов помрет? – спросил Бусыгин.