– Обидно?

– А что делать? Люди такие.

– А он ведь любитель из «Сайги» пострелять, на охоту съездить. – Неужели он к вам насчет охоты не обращался? У вас же есть чему поучиться?

– Да он на меня как с другой планеты смотрит. Он, наверное, и не знает, что я охотник. Да и вообще… Они же не охотиться ездят…

– А вы откуда знаете?

– Царя природы видно сразу, - холодно, с издевкой произнес Матвей Васильич. – Таких обычно приводят стволами в лося, он курок нажимает, - и все, - трофей. Откуда этот лось взялся, как на него вышли, что за жизнь у него - им дела нет. Мясо и мясо… А этим даже и этого не надо. Заезжают в верховья Юрмы в охотхозяйство, по бутылкам, по пенькам постреляют, - и – пьянка-гулянка. Ну, есть там пяток докопчивых… Так те для себя – сами ездят. А остальные – больше по шашлыкам специалисты.

– А вот такой вопрос… Земля ведь под его домом – вашего брата?

– Ну… По семейному сказать – да.

– Как это, по-семейному?

– Этот дом, - обвел глазами комнату Глухов, - еще мы с отцом строили, на месте старого. Он должен был мне достаться. А Лешке рядом землю взяли. Там раньше свалка была. Только не оформляли тогда толком. А теперь, чтоб продать, я ее на себя оформил. Деньги брату отправил.

– Не обидно, что она ушла?

– Обидно. Да что говорить… Я умру – нас тут вообще не останется… Ни одного Глухова…

– А Николай?

– А что Николай? Это другие люди. Они прихватистые, им барыш подавай, а не родину… Да он ведь теперь тоже – в Старом Селе живет, сюда не заглядывает, только лес наш переводит.

– Говорят, Матвей Васильич, случай у вас был в прошлом году на охоте?

– Случай? Случаев много разных было…

– Ну, весной… Куканов еще был, Валерка, электрик наш, Луговской.

– А что там было? Это в который раз?

– Да вроде стреляли по вам от Верхнего оврага?

– А… это. Это ерунда. Лодку обсыпало дробью пару раз. Это у нас бывает, - когда лопоухие всякие ружья пробуют или балуются. На старицах особенно. Палят по банкам каким-нибудь, не соображают, - а дробь воду перелетает и сыпет рядом.

– А кто стрелял – не знаете?

– А как узнаешь? По берегам – кусты – и с той стороны, и с другой. Ничего не видно. Ну, машина там была серебристая какая-то, тут таких нет. Я крикнул им пару раз, – они уехали.

– А карабин ваш можно посмотреть?

– Почему нельзя? – раз такое дело. – Можно.

 Они спустились в подвал. Глухов раскидал доски, которые валялись перед сейфом, достал из кармана ключ и открыл.

– Вот, смотрите. Я его перед отъездом смазал лишний раз… Чехол вот…

 Бусыгин заглянул в сейф.

– Ого! «Медведь»! Говорят, дорогая штука…

– Дорогая. Зато надежная. Решил побаловать себя на старости лет. Давно с ним хожу… Не лучший, в чем-то, вариант, кто хвалит, кто…

 Анатолий Михайлович осматривал оружие и чехол и невольно поднял глаза на Глухова. Тот стоял, уперевшись рукой в стену и внимательно, будто с опаской, посматривал на него.

– Что, Матвей Васильевич, не любите, когда чужой в руки берет?

– Очень, – признался Глухов.
– Оно – как собака, - только своих должно знать.

– Ну что же, спасибо Вам, что показали, рассказали…

– Да чего там… Нехорошо, когда в людей стреляют.

– Нехорошо, - согласился бывший следователь.

– Двустволку будете смотреть?

– Нет, двустволку не надо.

 И они попрощались.

– Знаешь, что, Константин, - сказал Бусыгин, уже сидя в машине, - тут ведь что-то есть.

– Наверняка, - согласился тот.

– Наверняка? Почему, - думаешь?

– Оружие нарезное тут только у Глухова есть. Стреляли в него от Верхнего оврага, - а там – у этого, - тир. Допустим, он обиделся, - и решил отомстить.

– И ждал год с лишним?

– Ну… ему это… нужно было.

– Это? Что это?

– Ну, чтоб на него не подумали.

– Алиби?.. Да. То есть вроде как он уехал к брату, а сам не ездил? Ты про это?

Кашин кивнул.

– А в прошлом году он ездил?

 Костька подумал, припомнил и сказал:

– Ездил.

– Вот. Почему тогда не стрелял? Почему такой охотник стрелял ночью, в грозу, у своего дома? Думаешь, он не понимает, что эта поездка к брату легко проверяется?

– Ну, может, не он, может, Куканов?

– Может. Но Куканов был пьяный с утра, потом еще наддал. Мы же с тобой сами видели.

– Что-то не пойму я, Михалыч, к чему ты клонишь?

– Да если б знать, Костя, к чему клонить, я бы склонил… Тут что-то есть, что-то было… Но не то… Не из-за «Медведя» своего он так на меня смотрел! Не из-за «медведя»…