Индус стоял весь разобиженный. Деньги были нужны позарез!

– Я тебе говорю – нарезное – это не баловство!

– Да уж понял! Не дурак…

– Это каждый так думает! А на самом деле…Вот той весной случай был… В Трешкинских стреляли.

– В Трешкинских? – насторожился Костька, - в кого? Я Трешкинских всех знаю! Не слыхал я такого!

– Конечно! Это только охотники между собой говорят. А то – мало ли! Менты узнают, - может, проверять будут – кто стрелял, у кого билет есть, у кого ружье незарегистрированное… А так – между собой все – тишь – да гладь! Андрюха Бондарев тоже в курсах, но он – свой человек, понимающий… Ну если только бабе своей сболтнет кто… Тогда уж пойдет трезвон!

– И как?

– Что как?

– Как стреляли, в кого?

– Да эти… Глухов с Кукановым, да еще один, - электрик наш, Луговской, - Валерка. Сделали засидку на лужайке на глухаря, - на току, значит. Знаешь, где дорога лесная от нас на Юрму выходит – и старица вот эдак к ней стоит?

– Ну…

– С вечера засели, баланду травят. Это у Юрмы-то… За старицей…

– Да понял я!

– Ну вот. Сидят, значит.

– Ну!

– И с берега того постреливать стали.

– Со старицы или с Юрмы?

– С Юрмы. Там песок еще такой… Коса…

– Ага. У Верхнего оврага по их стороне…

– Точно.

– Прям по ним стреляли?

– Ты чё! Если б по ним – это уголовка чистая! Статья! Покушение и все такое… Как там у этих, у ментюков?...

– Так я не понял, стреляли или нет?

– Да я же говорю! Охота – дело опасное, тем более с нарезным! Спроста не постреляешь! Ты думал – купил ствол – и бабахай направо и налево?

– Че ты гонишь, Индус? Никто бабахать не собирается! Ты толком можешь сказать? Кто стрелял, куда?

– Да ёкарный бабай! Я и рассказываю! Я ж полчаса говорю: приехали на машине какие-то, - городские или со Старого Села, выехали на Юрму у Верхнего оврага. Развесили там банки из-под селедки – здоровые такие, - и пуляли по ним. Вода высоко стояла – дробь-то и летела наискосок – на тот берег – через кусты. А за кустами – Глухов сидит, да Куканов, да Валерка наш – электрик. Он говорит – не поняли даже сначала. Ну стреляют и стреляют. Только слышал – дробь сыпет. И все ближе и ближе. Уже по лодке резиновой стучит. Ну, Глухов вскочил, заорал, - мол, вы с ума сошли! Смотреть надо!

– Погоди, я не понял… Ты меня все нарезным стращаешь, а сам про дробь рассказываешь… Разве это не разное оружие?

– Ясно, разное. А ты прикинь – если бы нарезное было? Чиркнет пулька об ветку, свернет куда не надо – и поминай как звали!

– Понятно. Так что эти-то?

– Молчали. Тишина полная. Потом дверка хлопнула – и уехали.

– А кто это был?

– А кто ж знает? Это у нас обычное дело. Купили ружье, обмыли как полагается, - проверить надо! А если б нарезное проверяли? Точно уложили бы кого-нибудь! Последний раз говорю: купи ружье!

– Не куплю.

 Индус от досады сплюнул и махнул рукой. Потом посмотрел на Кашина и в сердцах сказал:

– Ты вот тут на своей шестерке ездишь, - калымишь все, а у самого дом не обшит! Дура Любка твоя, что к тебе ластится! Обшей дом! На вагонку-то уж заработал как-нибудь, наверное?

– Колян, иди домой, а то как бы тебя еще куда подальше не послать!

 Индус махнул рукой, развернулся и ушел.

 Однако, он был прав. Дом неплохо бы обшить… Любка бы это оценила!

 Скоро будет уже две недели как он жил в деревне. Время то летело незаметно, то застывало и дни казались нескончаемыми. То его затягивали события, связанные с ночным выстрелом, то целыми днями ничего не происходило.

 Рыбалка, лес, тишина, свежий воздух… Все это хорошо. Это даже больше чем хорошо – это прекрасно! Но он был один! Он вдруг понял, что один, совсем один! Уезжая в деревню, он хотел одиночества, - и вдруг оно стало мучительным. Он дошел до какой-то необъяснимой, тяжкой тоски…

 Может быть, пора в город? Может быть… На душе было пусто, впереди – никаких просветов. Не хотелось ни новой работы, ни объяснений с родителями. Слава Богу, в телефонных разговорах они пока не касались ни разрыва с Алевтиной, ни увольнения. Но об этом рано…

 Надо было развеяться. И потому он стоял на автобусной остановке – с семи часов утра. Он съездит в город, посмотрит на людей, заявится к отцу на работу, поболтает с его редакторами… И, может быть, все станет на свои места… А там – посмотрим.