Теперь непраздный интерес появился в глазах у самого Бусыгина.

– Черт… Как-то в голову не приходило… В общем, правда… Но все равно… Вот тут на днях бывший мой коллега назвал меня философом. Это верно. Ты вот - писатель…

– Да какой я писатель…

– Ну, рассказ-то написал. И неплохой рассказ. Так вот – ты – писатель, а я – философ. Я все время какую-то истину во всем искал или хоть какое-то движение к истине… А она, брат Артем, все время шире уголовного дела, которое ведешь. Вроде бы ты нашел виноватого, и посадить его можно. Но вот я тебе что скажу, например. Был у меня такой случай. Приняли у матери роды плохо в роддоме, - ну, чуть-чуть схалтурили. Врача вызвали попозже, потом роды стимулировали… Это мне мать сама рассказывала, плакала… Может и в других случаях – все то же самое. Так вот. Заработал человек на всю жизнь при родах какую-то недостаточность. Какой-то недостаток в мозгу. Из-за этого отношений между людьми адекватно не воспринимает. Психопатия у него. Вырос детина, потом пришиб кое-кого в силу своего состояния, а отклонение у него небольшое было, сразу не видать, - и мы его – в тюрьму. А с персоналом роддома что делать? Они ни в чем не виноваты? Никому жизнь не сломали? И так куда не ткни – семья, друзья, школа, армия – что, всех за каждым преступником тащить в тюрьму? А ведь каждый этому убогому свой камешек на душу повесил, - и привел его к преступлению потихонечку. Нет, тут по-другому надо. Преступность – системное явление. Гораздо более системное, чем в наших учебниках пишут. Сажать, конечно, тоже надо, но по настоящему – систему надо перестраивать, культуру прививать, изучать это дело. Хотя бы роды нормально научиться принимать. Не говоря уже о многом другом. А то я полжизни преступников ловил-ловил, а их год от года только больше становится и все наглее и наглее… Теперь, такое впечатление, что и думать уже никто по-другому и не умеет, само мышление по сути у людей стало преступно…

 Тут Бусыгин почувствовал, что его понесло и что он толкнет сейчас лекцию на час-полтора. Он осекся и сказал:

– В общем, вот такой я следователь… Потом – сам понимаешь, время такое – одному в лапу сунут, другому, там начальство поддавит или разнарядка придет, отчетность какая-нибудь будет нужна, - пошли всякие галочки, палочки, - и ну ее, эту истину к черту! Я уж не знаю, на кого мы и сами-то, - следователи – похожи стали… Ошибся я в молодости, Артем, семнадцать лет проработал не тем, кем надо…

– Нет, но кто-то же должен…

– Не спорю. Я же работал. Но чем дальше – тем больше понимал - не мое.

– Вот вы говорите, что у нас мышление стало преступно… Это что – у всех? И даже у меня?

 Артем попал в точку. Бусыгин был готов говорить об этом хоть целые сутки подряд. Он встрепенулся и набрал было воздуха в легкие для продолжительного ответа, но остановился и сказал:

– Слушай… Давай в другой раз, Меня сейчас дома ждут…

На следующий день поздно вечером Артем стоял у областного телецентра и ждал новостного монтажера телеканала «Наш край» Лешу Сашина, известного также как Саша Лешин. У того намечался очередной, по графику, ночной монтаж, - и, чтобы было нескучно, он согласился найти для Артема материалы по Старосельскому району, - за пару бутылок пива.

 Артем знал Лешу по совместной работе как грамотного монтажера и, одновременно, как абсолютного разгильдяя в быту и саботажника в корпоративных отношениях. Он любил монтировать один или проводил через охрану какого-нибудь приятеля, - и поэтому часто выходил в ночь. Нередко пребывал на работе в легком подпитии, поскольку «стакан водки снимает всю ответственность, и работается после него как-то легче». На рабочем месте он часто сидел, закинув ноги на стол и опрокидывая, время от времени, бутылку пива, которую потом в целях конспирации ставил под стол. Его жизненным девизом была фраза «лучшая рыба – это колбаса»; она, по его мнению, подходила к большинству ситуаций. Подобно китайскому мыслителю, он находил в ней несколько уровней понимания. Первый был гастрономическим, - он всегда предпочитал мясо всему остальному. С философской точки зрения остальные уровни понимания сводились к обобщенному принципу: «Используй то, что всегда срабатывает, и не выдумывай лишнего».

 Сашин, естественно, сам вряд ли мог сообщить хоть какие-то сведения не то что о Брезгунове, но и о Старосельском районе вообще. Зато во время монтажа у него был доступ к огромному новостному архиву телеканала «Наш край», который, к тому же, содержал и операторские съемки, расфасованные по районам области. Кроме того, именно Леша Сашин легче всех относился ко всяким там корпоративно-информационным войнам и противостояниям. Проще говоря, они ему были «по барабану».

 Наконец, опоздав на 15 минут, Леша явился, пожал руку Артему и жестом показал: проходи. У охранника Сашин нагло махнул пропуском и, указав на Вереницына, буркнул:

 - На озвучку.

 Охранник знал, что Леша через раз водит кого не попадя; но поскольку в результате реорганизации их охранного предприятия премии у охранников как-то невзначай испарились, а бумаг по дежурству оформлять теперь надо было больше, он не считал нужным гореть на работе. Да и Артема он вроде бы где-то раньше видел. Так бывший телевизионный деятель, сын бывшего телевизионного деятеля вновь благополучно посетил покинутый им недавно родной телецентр.

 Свернули они, конечно, налево и в подвалы, - в вотчину «Нашего Края», - а не направо и к лифтам – к телекомпании Артема.

 В монтажке Сашин тут же предъявил сюжет о покушении на депутата Брезгунова, снятый «оператором Дмитрием Травиным», то есть Димоном. Пока Леша приступал к своим делам, Артем успел дважды его отсмотреть. Почти ничего нового сюжет не сообщал; «следователь областного следственного комитета», которого он видел в деревне, сказал, что на депутата Старосельского районного совета было совершено покушение и что рассматриваются все версии. На вопрос о связи покушения с депутатской деятельностью следователь с нажимом повторил, что рассматриваются все версии, в том числе и эта. Далее сообщалось, что Иван Николаевич Брезгунов является депутатом Старосельского районного совета с 20.. года, работает заместителем директора Старосельской мебельной фабрики и пользуется уважением и любовью как своих коллег, так и избирателей; он закончил филиал Государственного лесопромышленного института и начал свой трудовой путь простым станочником, а потом стал мастером участка. Весь этот текст был перекрыт кусками архивного видео. В основном это были выступления Брезгунова на митингах. Значит, Димон не соврал – ни одного нормального плана депутата он действительно не снял. Один митинг проходил на мебельной фабрике – это было видно о стендам за спиной выступавшего, а два других – в разных школах.

 Артем спросил у Леши, как найти исходные файлы с митингами. Тот достал журнал с надписью «Новости/монтаж», в котором все сюжеты были расписаны по категориям Pol (политические), Com (коммерческие), News (просто новостные), Crim (криминальные), Sp (спортивные). В этом журнале он нашел папки с монтажными файлами, открыл их, развернул исходные видео и стал их изучать.

 Там оказались четыре нарезки с митингов и предвыборных встреч в Старосельском районе с участием Брезгунова и даже одно его интервью. С трибуны Брезгунов выступал на удивление уверенно, говорил хорошо, пытался убеждать, - и со стороны это выглядело довольно прилично. Однако кислые лица в зале говорили о том, что все знают ситуацию изнутри, что народ на встречу с депутатом согнали в принудительном порядке, - и что все они, включая депутата, отбывают номер. Рабочие материалы интервью начинались с того, что в кадр на фоне завершающегося митинга влезает небритый мужик со словами: «Х… ли ты там снимаешь?» На что оператор отвечает: «Мне сказали снимать, я и снимаю», после чего мужик предлагает снять что-то за спиной оператора, а тот отвечает: «Все равно не покажут». Потом мужик уходит и его место занимает Брезгунов и принимается обсуждать с корреспонденткой список вопросов и ответов. Артем отметил, что депутат ведет себя как дисциплинированный ведущий или корреспондент, - он точно выполняет все указания и оператора, и корреспондентки, и еще кого-то за кадром.