– Ничего конкретного. У вас как?

– Да я не знаю. Я тут по горло в делах… А там… - кропают помаленьку…

– Ты базы по району смотрел? Есть что?

– Смотрел. Ничего похожего. Днем стреляли, под вечер, сгоряча, по пьяни – такого добра навалом. На охоте всякое приключалось. Ну, случай этот ваш с собакой есть, - помнишь, ты говорил… А так чтобы тихонько изготовиться и ночью шарахнуть по сортиру – это феномен!

– Заказуха была?

– Была. Но не такая. Там все раскрыто до исполнителей.

– Ну, как обычно…

– Да нет, заказчиков тоже брали иногда. В основном они там лесопилки делят.

– Это понятно… Лес – наше богатство…

– У вас там тоже лесопилка есть.

– Есть. Но связи никакой пока не просматривается… Вы засидку нашли?

– Нет.

– Я тоже.

– Я же тебе говорю – самострел!

– Да нет, не самострел. Он был слишком напуган.

– Но согласись, - если не самострел, то кругом ерунда одна выходит.

– Согласен. Ерунда. Хотя… Кто знает… Как думаешь, Рубен сядет опять?

– А как же…

 Бусыгин покачал головой.

– Не понимаю… При таком отце… Такие чудики выросли… Два брата-акробата…

 Костька лежал дома на кровати и думал, - записать то, что он узнал вчера от Васюгина или нет. Память-то не дырявая, - и две фамилии с названиями оружия он как-нибудь не забудет. Однако он помнил, как Бусыгин держал в руках его бумажку с планом Брезгуновского тира. Михалыч документ любит, это ясно. Да и в книжонке своей все время черкает. Нет, придется все-таки записать…

 Кашин встал, походил по комнате, потом зашел к матери, достал из комода тетрадку, куда она записывала всякие рецепты из телевизионных передач и свои долги в магазине. Там еще лежал листок, который остался, когда он в прошлый раз вырвал страничку для поездки к верхнему оврагу. Костька встал у комода, взял ручку, собрался с мыслями и записал на этом самом листке:

 «Бондарев, участковый – корабин «Сайга»

 Шальнов, трактарист – корабин «Вепрь».

 Он долго смотрел на эти строки, а потом скомкал бумажку:

– Да ну его на фиг! Что, языка, что ли, нету? Михалыч и сам все запишет.

 Раздался тихий, но почему-то очень звонкий стук. Стучали в его комнате. Звон стоял по всему дому. Он вернулся к себе. В окне торчали дула двустволки и позвякивали по стеклу…

– Едрена мать! – Костька подпрыгнул на месте и побежал на улицу.

 Под окном стоял Колька-«Индус», - еще одна из многочисленных местных достопримечательностей. Индуса он напоминал только чуть смугловатой кожей, но когда-то в детстве пацанам для прозвища хватило и этого.

– Индус, ты чё, совсем охренел? В дверь постучать никак? – Налетел на него Костька.

– Да ты чё, Костян, - нормально все! Я же знаю – ты в этом углу живешь. А разве я дотянусь?

– Я те щас дотянусь! Ты мне, что ли, стекла вставлять будешь?

– Ну чё ты, чё ты… Целое ведь все! Ты это, слышь… Купи ружье…

– Да на хрена оно мне?

 На лице Индуса изобразилось крайнее недоумение:

– А Васюгин говорил…

– А… Ну да… - вдруг сообразил Костька, - точно. А чё у тебя?

– Да вот, смотри, - двустволка, тулка нормальная… Пятнадцать лет уже. Работает как часы! Птица там… Утка, перепелка, тетерев, глухарь - без проблем!

– Почем? – деловито спросил Кашин и взял оружие в руки.

 Индус замолчал и захлопал глазами.

– Ну? Почем?

 У того задрожали руки и он промямлил:

– Ну… Там… Тысяч… Сколько не жалко…

– Понятно. Слышь, Индус, - а мне ведь двустволка-то не нужна. Мне бы нарезное. Я серьезно охотиться хочу, - на кабана там, лося…

 Колька замахал на него руками:

– Да ну ты чё! Сразу – нарезное! Из него пуля знашь куда летит! А зверь знашь какой! Тут опыт нужен! На кабана, к примеру, один не пойдешь, – а один не пойдешь, – так на номера вставать надо, гнать, - наука целая! С зайцев надо начинать да с уток! Купи ружье-то!

 Кашин как будто засомневался:

– Да… Крупняка хочется… Чтоб мяса поднять можно было нормально… А заяц – что! – Ел я зайца. Он сладкий – противно. Васюгин сказал – научит. На охоту с собой звал.