Только Артему показалось, что он начал что-то понимать в личности и карьере Брезгунова, как Сашин вдруг дернулся и насторожился:

– Идут!

 Они прислушались к шагам и голосом в коридоре, и Леша скомандовал:

– Давай, лезь за аппаратуру, там риры свалены, - накройся и не шевелись. На, пиво возьми пока обратно на всякий случай…

– Не выпей, сволочь! – дружелюбно добавил он, когда Артем, обняв бутылки, скрылся под синими тряпками.

 Опасения были не напрасны. По коридору шел главный редактор новостных программ телекомпании «Наш Край» - Аркадий Проклов - с неизвестным гостем. Сначала они прошли мимо, - буквально на пару метров, но Проклов сказал:

– А давайте в монтажке поговорим, заодно и сюжеты сразу посмотрим.

 Дверь открылась, и они вошли.

 Леша в это время накидывал видео к монтажу недельной аналитической программы, в том числе студии, естественно, самого Проклова.

 Проклов был местным телевизионным зубром. Дамам в возрасте он, возможно, напоминал старинного зарубежного актера Грегори Пека, - только если они не знали его (Проклова) лично, не в кадре. Серьезные люди ценили Проклова не за это. Он был хорош тем, что работал свою работу и занимал то место в городе, которое занимал. Всегда лояльный власти, он сохранял в телевизионном экране апломб фрондера и оппозиционера, отчего у электората голова шла кругом; и если кто-то вдруг смотрел местные новости и аналитику, то сам не замечал, как через пару Прокловских студий начинал соглашаться со всеми его тезами и антитезами без разбора. Телезритель узнавал его по уверенной, локтем вперед, посадке в кадре; в голосе его звучала неодолимая убежденность в собственной правоте. Самое замечательное, что этот ложный апломб, и эта убежденность сохранялись в любых обстоятельствах, что начальству, конечно, очень нравилось. Можно было рвануть Землю-матушку ко всем чертям, - и все, что осталось бы во Вселенной от нашей многогранной и противоречивой цивилизации – апломб и правота Проклова в кадре.

 За кадром же, в коллективе, он был как бы свой человек, рубаха-парень; людей не сторонился и не гнушался послать монтажера за пивом, а потом с ним это пиво распить. На местном телевидении это было редкостью, большинство местных деятелей телевизионных искусств были небожителями, - и потому Проклов пользовался определенной популярностью у простого телевизионного народа, - в том числе и у Артема.

 Вот и на этот раз он поздоровался с Лешей Сашиным за руку, спросил, как идет монтаж и почему на втором столе включен компьютер и брошен монтажный журнал.

– Забыл кто-то, - с легким сердцем соврал Леша.
– Я пришел – он включен был.

– Разгильдяи! – сказал Проклов беззлобно, потому что тайно, глубоко в душе, сам мечтал быть разгильдяем, - слушай, прервись на полчасика, погуляй где-нибудь…

 Леша намек понял и мгновенно испарился из комнаты.

 Проклов достал из кармана небольшую кассету и засунул в просмотровый видеомагнитофон.

– Ну вот, - сказал он, - сюжеты. Присаживайтесь.

 Гость надел наушники и вперил взгляд в монитор. Проклов тоже сначала смотрел сюжеты, но, поскольку делал это уже далеко не в первый раз, скоро стал поглядывать по сторонам и через раз останавливался на компьютере, за которым недавно сидел Артем. Там в паузе стоял стоп-кадр с лицом Брезгунова. Проклов стал припоминать, - где он видел это лицо, - вроде бы недавно, - и сообразил, что это тот самый районный депутат, в которого стреляли на этой неделе.

 Наконец таинственный незнакомец снял наушники и медленно выдавил из себя одобрительную реплику, тут же смягчив ее ценным указанием:

– Ну что… Нормально… Вот только про ларьки – не надо… Скользкая тема. Мы ее, конечно, утвердили, но нас могут неправильно понять.

– Так что, снимаем?

– Нет, ну почему… Замалчивать нельзя. Откомментировать бы по-другому… В смысле, чтобы как бы… все для народа, так сказать…

– Для народа? – переспросил Проклов. – Легко.

– Не сомневаюсь. Ну а остальное – запускайте.

– Народ должен знать своих героев? – усмехнулся Проклов.

– Он их уже знает, - сказал гость.

– Но плохо знает, что они – герои, - сострил Проклов.

 Гость засмеялся.

– Ох уж мне эти журналисты… - сквозь хихиканье сказал он, – мастера слова, ё… вашу мать…

– Профессия… - заулыбался главный редактор. – А вот, кстати, - депутат этот, - Брезгунов из Старосельского района, - почему бы эту тему не развернуть? Сюжет прошел…

– А что такое? Кто это?

– Ну, как... Вы разве не слышали? Стреляли в него.

 Артем, который до этого лежал, боясь пошевелиться, аккуратно стянул с половины головы тряпку и приоткрыл ухо, - чтобы лучше слышать.

– Стреляли? – Расскажи…

 И Проклов вкратце пересказал знакомый ему и Артему сюжет.

– Ты знаешь, Аркаша… - сказал гость и задумался, - похоже на разборки какие-то. То есть, кто стрелял – не важно, - пусть даже он сам свой сортир расстрелял для привлечения внимания. Даже, скорее всего так. Но народ может подумать: «Ну, как обычно… Знаем-знаем… Все они там одним миром мазаны… Бандит на бандите» Сейчас это не нужно, да и на липу уж больно смахивает, на анекдот какой-то. В сортире… - не солидно… Новость прошла – и этого достаточно, опираться на эту тему не нужно.

– Про сортир мы ничего не сообщали…

– Я понимаю. Но может всплыть…

 Он помолчал немного и переспросил:

– Брезгунов?.. – не слыхал про такого. Это какой-то их, местный. Инициатива на местах, так сказать…

– Инициатива на местах? – удивился Проклов.

– Ну а что ты хочешь?… У нас, знаешь ли, демократия… - Проклов понимающе улыбнулся. – А вообще, не задавай глупых вопросов, Аркаша… Не наше с тобой это дело…

– Может, рюмку чая? – почти перебил гостя Проклов, чтобы погасить поднятую им же самим тему.