– Гениально, - одобрил он, - когда можно поговорить?

 Нина улыбнулась и потянулась за мобильным телефоном…

 Через час они были в библиотеке. Бусыгин сидел за одним из трех компьютеров и изучал сайт администрации Старосельского района. Ничего нового узнать не удалось. Все те же места работы, тот же трудовой путь… «Женат, имеет сына»… Фотография, не слишком аккуратно вырезанная в графическом редакторе и помещенная на фоне российского флага…

 Бусыгин ввел фамилию депутата в поисковик и среди сотен страниц о других Брезгуновых нашел десяток ссылок на Брезгунова Старосельского. Если не считать все ту же страницу с сайта районной администрации и двух недавних интервью газете «Старосельская правда», которую с незапамятных времен в народе называли «Старосельской Врушкой» (а иногда и «сплетницей»), все остальные были посвящены выступлениям в школах. «Депутат в родной школе»… «Открыт компьютерный класс»… «Школе – реальные дела»… Прочитав последний заголовок, Бусыгин усмехнулся: «Это вроде как «Труба – народу», только с прокурорским таким юмором…» Вывод напрашивался сам собой, - в карьере мужа особую роль играла супруга.

 Это подтвердила и Зеленцова, забежавшая в библиотеку примерно через десять минут. Это была полноватая женщина, дорабатывающая до пенсии последнюю пятилетку. Она, по сути, так и не стала директором. Взгляд и выражение лица, обрамленного натурально-серыми, стрижеными под каре волосами, выдавали в ней особый тип сельского учителя-энтузиаста, который, зная ответы по учебнику или по методической литературе, любит придумывать к этим ответам заковыристые вопросы и ставить пятерки тем, кто догадается.

– Лидия Алексеевна, - начал разговор Бусыгин, - беру с вас подписку о неразглашении…

– Бери, Толь, бери, - так же полушутливо заговорила директор школы. Однако было видно, что она понимает, что это не только шутка, но и, отчасти, правда.

– Ну, считайте, взял, Лидия Алексеевна.

– Так что тебе рассказать?

– Про Брезгунова. Он у вас в школе бывал?

– Бывал. Не то слово бывал. Он еще будет бывать…

– Повадился?

– А куда ж денешься? Я уж всю механику рассказывать не буду, но… Куда ж денешься?

– Понятно. РОНО?

– Оно, родимое, под ним ходим. Да и еще хуже - администрация… Что не так сделаешь, - то урежут, это сократят. Строчим им бумажку за бумажкой, отчитываемся… Да и вообще, пугали, школу закроют.

– Закроют?

– Ну да, закроют. Как слух пошел, так у нас те, кто с детьми, дома продавать начали, а некоторые уж совсем уехали… Ну, мы бузу подняли, с родителями, с председателем совхоза бывшим в район ездили. Так что сделали, сволочи: мы теперь за них агитировать должны, объяснять, какие они хорошие, что школу оставили… Тьфу…

– А как вам сам Брезгунов, что он за человек?

– Да человек как человек… Пешка он. Вообще… Ой, у нас цирк, а не выборы…

– В смысле?

– Меня заставляют провести собрание, я заставляю родителей прийти, его заставляют речь толкать… Соберемся все в школе, время поволыним, - и расходимся. И все.

– И кому это надо?

– Да ты что, Толя, дурачка-то строишь? Я что, тебя, не знаю? Ты ж не дурак… - сказала она своим учительским тоном с той самой хитринкой, и Бусыгин почувствовал себя лет на тридцать-тридцать пять моложе.

– Могу предположить… Но лучше бы услышать…

– Тогда и я с тебя подписку беру.

– Могила… - заверил Анатолий Михайлович.

 Она вздохнула и разъяснила.

– На это же денежки выделяются… И они сами у своих их уводят…

 «Толя» покивал головой и спросил:

– А как у вас ощущение, Лидия Алексеевна… Вот в него стреляли… Был смысл в него стрелять… как в депутата?

– Ну, кто ж знает… Вот по мне если, - так нет. Зачем? Стрелять надо в того, кто им рулит тут в районе, если уж у них там дележка какая. А этот что – ему что скажут, он то и сделает... Как и мы, по правде говоря…

 Все это только подтверждало впечатления Бусыгина, однако он действительно боялся ошибиться и потому на следующий день отправился в Старое Село на встречу с Захарычем.

 Ночью прошел дождь, и утро было довольно промозглым. «Коньяк хорошо пойдет», - оценив состояние природы и собственного организма, решил Бусыгин. По пути в торговый центр он зашел в знакомый магазинчик, где можно было купить не самый левый из коньяков, которые продавались в Старом Селе. К коньяку он прикупил пакетик школьных конфет…

 Захарыч сидел в своей каморке на чердачном этаже и рассматривал электрическую схему здания. Маленький и сухонький, он напоминал одновременно Александра Суворова и Акакия Акакиевича Башмачкина, последнего, может быть, чуть больше. Несмотря на внешнее сходство с этими персонажами, по своей сути Уткин был инженером старой Советской закваски.

– Можно? – постучался в открытую дверь Бусыгин.

– Анатолий? – заходи, садись…

 Анатолий зашел, но не сел; он подошел к Уткинскому столу и протянул руку: