– Что-то скромно, Саня, - кивнул на машину Бусыгин, - мало на лапу кладут?

– Очень смешно, - сказал «Саня».
– Нормально кладут, только лапа маленькая, в нее не убирается... Ты давай, не тяни, – зачем звал? У меня часа полтора всего.

– Да полчаса хватит. Корочки с собой?

– Всегда.

– Надо поговорить с такой Алевтиной Ципрус.

– Кто такая?

– Предположительно дочь Брезгуновой от второго брака.

– А, да-да… что-то припоминаю. А она разве здесь? Не в Карелии?

– Ну… Это предположительно она. Хотя такие имя и фамилия, – сам понимаешь, - здесь встречаются не часто.

– А ты откуда узнал, что она здесь?

– В результате следственных действий, - улыбнулся Анатолий Михайлович.

– Ой! Улыбается… - подколол его Попов. – Наверно накопал чего-то…

– Да не особо… Ты послушай, - она дамочка, видимо, та еще, - надо ее поддавить, - посмотрим, как это подействует, как разговаривать будет.

– Поддавим.

– Только не особо… Лицо посерьезнее сделай, документ разверни. Представь меня как-нибудь, я поговорю. И никаких закидонов!

– Кого ты учишь!

 Они зашли внутрь. Бусыгин подошел к внутреннему телефону и нашел номер «руководителя творческого отдела» бывшей Артемовской телекомпании. Попов снял трубку телефона и набрал указанный им номер. Потом он сделал такое серьезное лицо, что Бусыгин обернулся, - не смотрит ли на них кто, - и полушепотом сказал:

– Придурок!

 Но когда в трубке зазвучал деловой женский голос, Саня абсолютно нормальным тоном переспросил:

– Извините, это Алевтина Александровна?

– Да.

– Алевтина Александровна, здравствуйте. Меня зовут Александр Попов, я – следователь областного следственного комитета. Вы не могли бы спуститься в фойе, у нас есть к вам несколько вопросов.

 Она некоторое время молчала, а потом ответила:

– Хорошо.

 Они сели на кожаный диванчик в уголке и стали ждать. Попов посмотрел по сторонам и сказал:

– Здесь уютно.

 Бусыгин только вздохнул.

– А этот прекрасный корпоративный дизайн, а? Что скажешь?

– Саня, а чего ты в деревне так не самовыражался?

– Там я на дело приехал, под телекамеры сразу попал, в образ не войдешь, все на нервах…

– А тут телекамер, типа, нет, - и ты вошел.

 Попов засмеялся, а потом мечтательно протянул:

– Эх! Уволюсь – куплю у вас дом в селе, свалю отсюда. Буду только рыбу ловить, - и больше ничего! Достало все…

– Я тоже так думал. А теперь вот по твоей милости…

 Бусыгин не договорил, – Саня дернул его за рукав:

– Вон, идет, наверное…

 Она тоже сразу поняла, кто к ней пришел. Алевтина была одета в строгий серый костюм, держала себя скромно, в ней чувствовалась врожденная аккуратность, последовательность. Анатолий Михайлович долго не мог понять – где же внутри этой деловой мышки скрывается механизм, заставивший проделать все то, о чем рассказал Артем?

– У меня пятнадцать минут, - сказала она, - что вы хотите?

 Попов продемонстрировал корочки.

– Это я уже поняла. В чем все-таки дело?

– Скажите, - осторожно начал Попов, - такая фамилия, - Брезгунов, - вам о чем-нибудь говорит?

 По ее лицу пробежала легкая тень и она не сразу нашла, что ответить. В конце концов она просто сказала:

– Да.

– И что же?

– Не знаю, о каком Брезгунове вы говорите, но с одним таким Брезгуновым моя мать изменила моему отцу. В чем же, наконец, дело?

– Скажите, - продолжил гнуть свою линию Попов, - вы знаете, где сейчас находятся ваша мать и ее муж?

 Она собралась с мыслями и сказала:

– В Старом Селе, здесь, в области. Я слышала, что он даже стал районным депутатом. Вы скажете, в конце концов, что случилось? – она посмотрела на Попова, потом на Анатолия Михайловича.

 Попов молчал, не зная, что и как хочет подать ей Бусыгин. А тот соображал, как при Сане не сболтнуть лишнего про Артема. Ведь на него уже указывал Куканов. Тут еще разбираться и разбираться, а если всплывет эта связь, за нее любой следователь ухватится, - и если кому-то будет нужно притянуть что-то за уши, - притянут, глазом не моргнут. Да и про само Трешкино желательно бы пока умолчать, - посмотреть – знает она про него или нет.