Черняев Сергей
Шрифт:
– То есть ничего пока не ясно.
– Пока да, еще много работать надо. И соображать.
– Строить картинки из пазлов?
– Да. Но не волнуйся, как закончу с этим делом – я тебе все расскажу.
На улице прозвучал автомобильный сигнал.
– Это Константин за мной, – сказал Бусыгин. – Спасибо за угощение, Артем.
– Вам спасибо.
– Да мне-то – за что?
– Ну как… Поддерживаете меня… Морально.
– Ну я же вижу ситуацию… Да и вообще. – подмигнул Вереницыну Анатолий Михайлович. – Я больше по работе.
– А-а! – Понятно, – ответил Артем цитатой из Винни-пуха. – По работе…
Бусыгин ушел. Артем постоял в дверном проеме, потом захлопнул входную дверь и бегом бросился в зал. Там он достал пачку бумаги, ручку, сел за стол. «Пиши, - говорит, - у тебя все получится!» - повторил он слова Бусыгина. Потом в задумчивости нарисовал в углу листа нечто вроде обрывка кардиограммы. «Отравление в английском стиле»… «Выстрел в Трешкино»… Бизнесмены… Депутаты… Вереницын вздохнул и написал на листе название будущего произведения – чего раньше не делал никогда – «Ерши». А уж из названия само собой вышло все остальное…
Матвей Глухов вернулся рано утром. Гнал полночи от последнего поста ДПС, у которого пытался переночевать. Проехал по пустой еще деревне, - только Киселевский Буран –пегий пустобрех, пригодный только к случкам и дракам, - облаял его «Ниву». А вот у него в машине сидела совсем другая собака – гончая Тайга, которую иной любитель экстерьера и за дворнягу посчитать может, - зато в лесу цены ей нет…
Глухов выпустил пса, сам открыл ворота, сам въехал в свой импровизированный сарай-гараж, сам закрыл его снаружи и прошел по внутреннему переходу в дом. Сам – теперь – все сам! Больше некому... Жена умерла два года назад от сердечной недостаточности. Сын и дочь, внуки перебрались в город и слышать не хотели про Трешкино. Брат - на Северах. А он прикипел к родной деревне и собирался дожить в ней до самой своей смерти. Один. Ну, ничего – он же охотник – не привыкать… Да вот и Тайга с ним…
Странно... Он чувствовал какую-то тоску – наверное, из-за расставания с братом. И, в то же время, чувствовал силы и жаждал чем-нибудь заняться, - несмотря на недосып и минимум две тысячи километров за стариковскими уже, в общем, плечами. Он отпер дом, вернулся к машине и стал перетаскивать в подвал, в оборудованный там ледник мешки из багажника. Коридор быстро пропах жирной, чуть с душком, северной рыбой.
– Ну что, зверюга? – сказал он собаке, убрав последний мешок. – Месяца на три нам с тобой хватит… Зиму переживем…
Он кинул взгляд в угол, где был оборудован тайник для хранения оружия, и обомлел. Доски, прикрывавшие сейф, валялись на полу. Глухов подошел, взялся за ручку дверки, подергал – сейф был закрыт. Он, было, успокоился, подумал – может, доски какая крыса или кошка порушила, - но все-таки решил проверить ключ. Он прошел в дом, спустился в погреб и пошарил рукой по внутренней стороне подпечного столба. Гвоздь был пустой. Ключа не было.
– Та-ак… - выдохнул Глухов, – ну, Витя…
От одиночества не осталось и следа.
У Куканова было открыто. Матвей сначала, конечно же, постучал. Но дверь была даже не захлопнута. Он прошел в дом и обнаружил Витю спящим на неразобранной кровати. На нем были шлепанцы, синие семейные трусы и черная футболка. Он спал, свернувшись калачиком.
– Витя, вставай! – потряс его Глухов за плечо. – Витя!
Куканов даже не приоткрыл глаз.
– Витька! – тряхнул его старик посерьезнее.
Без изменений.
Глухов силой поднял его, посадил на кровати и пошлепал по щекам. Куканов открыл глаза, обвел ими комнату и упал обратно на кровать.
– Ясно, – сказал Матвей.
– Славка, купил?! – воскликнул Куканов во сне.
– Купил-купил… Ты проснись только, сволочь!
– Славка, купил?! – с каким-то надрывом повторил вопрос Куканов.
– Ах ты, ё… товою мать! – выругался Глухов и потащил Куканова в сени. Витя не то что не сопротивлялся, - местами даже помогал, - перебирая ногами.
В сенях он бросил его на пол, на что Куканов сказал коротко:
– Б… .
– причем совершенно без эмоций.
Здесь у Виктора Сергеевича стояли два ведра с водой. Глухов окатил его. Куканов забулькал, закашлялся и сел на полу в луже воды, растирая грудь насквозь промокшей майкой и пошлепывая по ней ладонью. Он долго еще водил глазами в разные стороны, а потом посмотрел на раннего гостя и спросил:
– Ну так?
– Что – «Ну так»?
На этот вопрос Куканов ответил почти сразу:
– Купил?
– Что купил? – переспросил Матвей.
С этим было сложнее. Витя вперил взгляд в гостя и, похоже, забыл не только кто и что должен купить, но и что его кто-то о чем-то спросил.
Потом лицо его вдруг смягчилось и он произнес – как маленький:
– Ой, дядя Матвей… Что я тебе сейчас расскажу…
Глава 6
Ровно в тринадцать ноль-ноль перед телецентром остановилась неброская темная иномарка, и из нее вышел приезжавший в Трешкино следователь областного следственного комитета Александр Попов. Он поднялся по ступеням и встал у входа, посматривая на часы. Долго ждать ему не пришлось. Из сквера напротив вышел Анатолий Михайлович, неторопливо пересек улицу и тоже поднялся по ступенькам. Они поздоровались.