Казалось, это место для идиллического счастья, а не для трагедии. "Жизнь коротка и хороша, - подумал я.
– Коротка и хороша".

Питер крикнул:

– Кто там?

Я ответил, и он открыл дверь. Он был одет в просторный серый свитер и белую рубашку с отложным воротничком, открывавшим его жирную, в складках шею. В его глазах светился радостный огонек. В нем отражалась чистая, невинная радость. А может быть, и простое возбуждение.

У меня имелись свои сомнения по поводу девушки, находившейся в яркой, обитой ситцем комнате. Она сидела под лампой с книгой на колене, совершенно спокойная и умиротворенная, в черном платье. Она кивнула мне, и это было все.

– Входите, пожалуйста, - сказал он.

– Не могли бы вы выйти на несколько минут?

Он вышел, оставив дверь полуоткрытой. Была теплая, безветренная майская ночь.

– Что такое, мистер Арчер? Я не хочу оставлять ее одну.

– Даже на минуту?

– Даже на минуту, - произнес он с какой-то гордостью.

– Есть некоторые сведения об истинной причине смерти ее отца. Я сомневаюсь, что она будет рада услышать то, что я узнал. Это не было самоубийство. Он умер в результате несчастного случая.

– Мне кажется, Джинни захочет об этом услышать.

Без всякого желания я вошел в комнату и рассказал ей все, что знал, слегка подредактировав. Джинни восприняла мой рассказ спокойнее, чем Питер. Его нога отбивала нервный ритм, будто какая-то неконтролируемая им часть тела хотела убежать, даже когда рядом находилась Джинни.

Я сказал ей:

– Жалею, что мне пришлось все это узнать и сообщить вам. Вам и так досталось немало за последнее время.

– Это ничего. Теперь это все в прошлом.

Я тоже надеялся, что в прошлом. Ее уныние вызывало во мне беспокойство. Она была похожа на безжизненную статую.

– Вы хотите, чтобы я предпринял какие-нибудь шаги в отношении мистера Кетчела?

Питер ждал ее ответа. Она подняла руки на несколько дюймов и уронила их на книгу.

– Какой смысл? Вы говорите, что он старый человек и болен? Как растение. Это одно из самых страшных наказаний у Данте. Большой, необузданный мужчина, превратившийся в беспомощного калеку.
– Она поколебалась.
– Он и мой отец подрались из-за меня?

– Да.

– Я не понимаю, - сказал Питер.

Она обернулась к нему.

– Мистер Кетчел имел на меня неблагопристойные виды.

– А вы еще не хотите, чтобы он понес наказание?

– А почему? Это было давно, семь лет назад. Я сама уже совсем не та девушка, - добавила она без улыбки.
– Вы не знаете, что мы меняемся полностью с точки зрения нашего химического содержания каждые семь лет. Казалось, ей была приятна эта мысль.

– Вы ангел, - произнес Питер, - но не подошел и не дотронулся до нее.

– Есть еще одна версия, - сказал я.
– Кетчел-Спилмен, может быть, не виновен в смерти вашего отца. Кто-то еще мог видеть вашего отца слоняющимся в клубе расстроенным и умышленно утопил его в плавательном бассейне.

– Кто мог это сделать?
– спросила она.

– Ваш покойный муж мог быть в этом деле первым кандидатом. Я имею еще кое-какие сведения о нем, кстати. Он панамец, прошедший суровую школу жизни.

Она прервала меня.

– Я это знаю. Профессор Таппинджер побывал у меня и все рассказал сегодня днем. Он рассказал мне все о Фрэнсисе. Бедный Фрэнсис, произнесла она отрешенно.
– Я теперь вижу, что он не был полностью нормальным, и я тоже, поскольку он завладел мной целиком. Но какая причина была в том, что он сделал с Роем? Я даже не была знакома с ним в те дни.

– Он, может быть, утопил его, чтобы прихватить Кетчела. Или он видел, как кто-нибудь еще утопил его, и убедил Кетчела, что это его вина.

– У вас ужасные фантазии, мистер Арчер.

– Так же, как и у вашего покойного мужа.

– Нет, вы в нем ошибаетесь. Фрэнсис был не такой.

– Вы знали его только с одной стороны. Фрэнсис Мартель был с гордым характером. Профессор Таппинджер сказал вам, что его настоящее имя было Педро Доминго и он был незаконнорожденный побочный продукт панамских трущоб? Это все, что мы знаем о реальном человеке, реальной жизни, толкнувшей его на фантастическую авантюру жизни с вами.

– Я не хочу об этом говорить.
– Она вся сжалась, будто почувствовала холодное дыхание окружающей ее реальности.
– Пожалуйста, давайте не будем говорить о Фрэнсисе.

Питер поднялся со стула.

– Я совершенно согласен. Теперь все это в прошлом. И мы уже достаточно поговорили на ночь, мистер Арчер.

Он подошел к двери, открыл ее. Ароматный ночной воздух ворвался в комнату.

– Могу я задать вам вопрос личного характера, мисс Фэблон? Вы зовете себя мисс Фэблон?