– Удивительно, что вы приехали вовремя. Дорога загружена. Я занял место у окна.

Он провел меня к восточной стороне гудящего зала. Из окна открывался вид в сторону Пасадена и гор.

– Вы хотели бы, чтобы я рассказал вам все, что знаю, о Педро Доминго, - произнес Бош за луковым супом.

– Да, я интересуюсь им и его родственниками. Профессор Таппинджер сказал, что его мать из кабаре, девица "Голубой Луны". Это панамский эквивалент наших девочек по вызову? Не так ли?

– Полагаю, так.
– Бош запихнул свое тело в кресло и посмотрел на меня сбоку через стол.
– Прежде чем мы продолжим, скажите мне, почему об убийстве Педро не было сообщения в газетах?

– Об этом сообщили. Таппинджер не сказал вам, что он пользовался другим именем?

– Может быть, и сказал, я не помню.

Мы оба вспылили, и он некоторое время молчал, пристально глядя на меня.

– Каким именем пользовался Педро Доминго?
– спросил он.

– Фрэнсис Мартель.

– Это интересно, - произнес Бош, не сказав почему.
– Я видел сообщение об этом. Не высказывалось ли предположение, что это гангстерская разборка?

– Такое предположение было.

– Ваши слова звучат как-то неубедительно.

– Я все больше и больше склоняюсь к этому.

Бош перестал есть. Он больше не прикасался к супу. Когда подоспел стейк, он механически разрезал его на кусочки и не стал их есть.

– Кажется, я задаю много вопросов, - сказал он.
– Я интересовался Педро Доминго. У него был острый ум, беспорядочный, но определенно незаурядный. Он был очень жизнерадостным.

– Все это у него исчезло.

– Почему он пользовался фальшивым именем?

– Он украл кучу денег и не хотел быть пойманным. Он также хотел произвести впечатление на девушку, которая увлекалась французским. Он выдавал себя за французского аристократа по имени Фрэнсис Мартель. Это звучит лучше, чем Педро Доминго, особенно в Южной Калифорнии.

– К тому же это почти подлинное имя.

– Подлинное?

– Настолько же подлинное, насколько подлинны все генеалогические претензии. Дед Педро, отец ее матери, носил имя Мартель. Он, может быть, и не был аристократом, в точном смысле, но он был образованным парижанином. Он прибыл из Франции молодым инженером "Ла Компани Универсаль".

– Я не знаю французского, профессор.

– Это название компании, которое Лессепс дал своему предприятию по построению канала, - большое имя для грандиозной аферы. Она обанкротилась где-то до 1890 года, и прародитель Мартеля потерял свои деньги. Он решил остаться в Панаме. Он, как любитель, занимался орнитологией, и особенно его интересовала флора и фауна.

С течением времени он превращался все больше в местного жителя и провел свои последние годы с девушкой из одной из деревень. Педро говорил, что она происходила из первых рабов, которые боролись с Фрэнсисом Дрейком против испанцев. Он претендовал на то, что является прямым потомком Дрейка через нее, - этим и объясняется имя Фрэнсис. Но я думаю, что это была его чистейшая фантазия. Педро был весьма изобретательным фантазером.

– Это опасно, - сказал я, - тогда возникает желание соответственно и вести себя.

– Полагаю, что так. Во всяком случае, эта деревенская девушка была бабушкой Педро по материнской линии. Его мать и он взяли от нее имя Доминго.

– Кто был отцом Педро?

– Он не знает. Мне кажется, и мать его не знает. Она вела беспорядочную жизнь, это мягко говоря. Но она поддерживала традиции деда всю жизнь.

В Панаме существуют устоявшиеся определенные французские традиции. Мать Педро научила его французскому одновременно с испанским. Они вместе читали дедовы книги. Старик был достаточно образованным - в его библиотеке имелись книги начиная от Ла Фонтена и Декарта до Бодлера. Педро получил вполне приличное образование во французском. Можете понять, почему он так увлекся языком. Он был трущобным мальчишкой, с индейской и рабской кровью в своих венах, так же как и французской. Эта тяга к французскому была его единственным отличием и единственной надеждой на отличие.

– Как вам удалось все это узнать, профессор?

– Я занимался с парнем и наблюдал его. Он подавал надежды, возможно очень большие, и страстно хотел говорить с кем-нибудь, кто знает Францию. Я провел там год по университетскому обмену, - добавил Бош мимоходом. Кроме того, на своих повышенных курсах по французской композиции я использовал одно пособие, которое по случаю заимствовал у Таппинджера. Студенты должны были писать сочинение на французском, где бы они объясняли, почему они изучают язык. Педро выступил с потрясающим рассказом о своем деде и о величии - величии Франции. Я поставил ему "А" с плюсом за это, мою первую за многие годы преподавания в колледже. Это источник большей части того, что я вам рассказываю.

– Я не знаю французского, но, безусловно, хотел бы посмотреть это сочинение.

– Я отдал его обратно Педро. Он сказал, что пошлет его домой матери.

– Вы знаете ее имя?

– Секундина Доминго. Она, должно быть, была второй дочерью у матери.

– Если судить по ее второму имени, она никогда не была замужем.

– Очевидно, нет. Но мужчины были в ее жизни. Однажды вечером я угостил Педро слишком большой порцией вина, и он рассказал об американских моряках, которых она приводила домой. Это было во время войны, когда мальчик был очень мал. У него и матери имелась всего одна комната и одна кровать в комнате. Он должен был ждать на улице, когда у нее находились клиенты. Иногда ему приходилось ждать всю ночь.