– Полагаю, что так. Я не думала об этом.

– Она не долго будет мисс Фэблон, - произнес Питер с приторной нежностью.
– В один из этих чудесных дней она станет миссис Джемисон, как это и предполагалось.

Джинни молчала и казалась отрешенной и очень усталой.

– Что вы хотите спросить у меня, - осторожно спросила она меня.

– Это сугубо личный вопрос. Скажите Питеру, чтобы он вышел на минуту.

– Питер, ты понял?

Он нахмурился и вышел, оставив дверь широко открытой. Я слышал, как он вышагивал по коридору.

– Бедный старый Питер, - сказала она.
– Я не знаю, что делала бы теперь без него. Я не знаю также, что я буду делать с ним в будущем.

– Выйдете замуж за него?

– Кажется. У меня нет другого выбора. Это звучит цинично, не так ли? Но я не имею это в виду. Но на сегодняшний день ничего не выглядит чем-то стоящим.

– Выйти замуж за Питера - это было бы вполне честно, если он для вас что-то представляет.

– О да. Мне он нравится больше, чем кто-нибудь. Я всегда считала, что Фрэнсис - это эпизод в моей жизни.

За ее неимоверно усталой позой я увидел признак незрелости. Я не мог понять, изменилась ли она в эмоциональном плане с тех пор, как умер ее отец.

И я подумал, что Джинни и Китти, девушки с различных концов одного города, имели, в конце концов, массу общего. Ни одну из них не минули осложнения с их красотой. Она превратила каждую из них в вещь, в зомби, в мертвом пустынном мире.

– Вы и Питер раньше ходили в одну школу, он мне сказал.

– Это верно. В течение всей учебы в высшей школе. Он не был толстым в те дни, - добавила зачем-то она.

– Вы были любовниками?

Ее глаза потемнели, как океан темнеет от надвигающихся облаков. Впервые я, казалось, затронул самое существо ее собственной жизни. Она отвернулась так, чтобы я не смог заглянуть ей в глаза.

– Полагаю, что это не имеет значения.

Это означало "да".

– Вы забеременели от Питера?

– Если я отвечу вам, - произнесла она, отвернувшись, - обещайте никогда не повторять мой ответ. Никому, даже Питеру.

– Хорошо.

– Тогда я вам скажу. Мы хотели ребенка, когда я была новичком в колледже. Я не сказала Питеру. Он был так молод, молод даже для своих лет. Я не хотела пугать его. Никому не сказала, кроме Роя, и, естественно, матери. Но даже им я не сказала, кто был отцом. У меня не было желания, чтобы меня забрали из школы и насильно заставили бы нас жениться. Рой очень рассердился на меня из-за этого, но он занял тысячу долларов и отвез меня в Тиджуну. Он организовал аборт по первому классу - с доктором, сиделкой, в абсолютно гигиенических условиях. Но после этого он стал считать, что я должна отдать ему эти деньги.

Она говорила безжизненным голосом. Она так же могла говорить о походе в магазин. Но это полное безразличие говорило о той травме, которая была нанесена ей и которая сдерживала проявление эмоций. Она спросила без всякого любопытства:

– Как вы узнали о моей беременности? Я думала, об этом никто не знает.

– Не важно, как я узнал.

– Но я сказала только Рою и матери.

– А они уже умерли.

Едва заметная дрожь сотрясла ее. Медленно, будто против своей воли, она повернула голову и посмотрела мне в лицо.

– Мне кажется, они были убиты, потому что знали о моей беременности.

– Вполне возможно.

– А что можно сказать о смерти Фрэнсиса?

– Пока нет никаких предположений, мисс Фэблон. Я блуждаю в потемках. У вас есть какие-нибудь мысли?

Она покачала головой. Ее яркие волосы мотнулись, коснувшись холодных бледных щек.

Питер нетерпеливо спросил из двери:

– Могу я теперь войти?

– Нет, не можешь. Уходи и оставь меня в покое.
– Она встала, предложила и мне уйти.

– Но ты не должна оставаться одна, - сказал Питер.
– Доктор Сильвестр сказал мне...

– Доктор Сильвестр - старая баба, а ты - другая. Уходи. Если не уйдешь, то я уйду. Немедленно.

Питер ретировался, и я за ним. Она закрыла и заперла дверь. Когда нас уже нельзя было слышать в коттедже, Питер набросился на меня:

– Что вы ей сказали?

– По сути, ничего.

– Вы сказали что-то, что вызвало у нее такую реакцию.

– Я задал ей один или два вопроса.

– О чем?

– Она попросила меня не говорить вам.

– Она попросила вас не говорить мне?
– Его лицо склонилось близко ко мне. Я не мог даже его рассмотреть. Его голос звучал резко и угрожающе: Вы опять все разрушили, перевернули все вверх тормашками, ведь так? Я вас нанял. Джинни моя невеста.

– Скороспелая невеста, не так ли?

Возможно, мне не следовало это говорить. Он разозлился, обозвал меня вонючим грубияном и начал замахиваться на меня. Я заметил появившийся из темноты его кулак слишком поздно, чтобы избежать удара. Мне удалось увернуться, но не совсем.