В коридоре находилось несколько закрытых дверей и открытая дверь в конце. Через нее и через комнату со скользящими дверьми, я увидел голубую воду бассейна.

С Китти текла вода, когда она переходила комнату, оставляя следы на ковре. На ней был белый эластичный купальный костюм и белая резиновая шапочка в форме шлема, что делало ее похожей на амазонку.

Она увидела меня в дверях.

– Вы немедленно отсюда уберетесь, иначе я позову полицию.

– Конечно, вызывайте. Они прочесывают штат в поисках Лео.

– Он не сделал ничего плохого, - окрысилась она, - в последнее время, по крайней мере.

– Я хочу это услышать от него.

– Нет, вы не сможете с ним говорить.

Она вышла вперед и хотела запахнуть за собой дверь, но сделала это так резко, что налетела на меня. Она оперлась руками на мои плечи, чтобы сохранить равновесие, и отпрянула, будто обожглась. Она, вероятно, ощутила пистолет у меня под мышкой под пиджаком. Страх к ней вернулся. Ее лицо передернулось, будто она проглотила яд.

– Вы пришли сюда, чтобы убить нас, так что ли?

– Мы уже с вами говорили на эту тему. У вас, по-видимому, убийство все время на уме.

– Я видела их очень много...
– Она остановилась.

– Видели, как умирают люди?

– Да, в автомобильных катастрофах и в случаях, подобных этому. Она пыталась придать себе облик невинности. Без косметики и со скрытыми под шапочкой волосами она выглядела моложе и естественнее, но отнюдь не невинной.

– Чего вы хотите от нас? Денег? У нас нет денег.

– Не вертите, Китти. Это же головное заведение денежной фабрики.

– То, что я говорю, истинная правда. Этот кот, который называл себя Мартелем, удрал со всей нашей наличностью, и мы не можем реализовать наши вложения.

– Как он ухитрился наложить лапу на вашу наличность?

– Предполагалось, что он привезет деньги Лео. Я не верила с самого начала, а Лео поверил.

– Мартеля застрелили вчера в Лос-Аджелесе. Еще один инцидент для вашего дневника. У него с собой была только сотня тысяч долларов.

– А где же они?

– Я думал, что могли бы быть здесь. Это были "черные деньги", не так ли, Китти?

Она взмахнула руками как пьяная, прижав кулаки к плечам, затем снова опустила руки.

– Я ничего не признаю.

– Настало время говорить правду, вы не думаете? Есть такая вещь, как возможность купить за счет информации освобождение от ответственности, особенно если это касается налогов.

Хотя в комнате было не холодно, она начала дрожать.

– Попасть за решетку по делу об убийстве, - сказал я, - это так просто. Но вы не можете себе позволить молчать. Это Лео или один из его молодцов вышли на Мартеля?

– Лео не имеет ничего общего с этим.

– Если имел, а вы знаете, что имел, лучше скажите мне об этом. Если вы не хотите попасть вместе с ним за решетку.

– Я знаю, это не его дело. Он не покидал этот дом.

– Но вы выезжали.

Она задрожала еще сильнее.

– Послушайте, мистер, я не понимаю, почему вы преследуете нас?

– Вы сами себе это сделали. То, что вы сделали другим, вы сделали себе - это обратная сторона "Золотого правила", Китти!

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Три убийства. Мартель вчера, Мариэтта Фэблон за день до этого, когда вы по совпадению оказались в Монтевисте, и Рой Фэблон семь лет до того. Помните вы его?

Она быстро кивнула.

– Скажите мне, что случилось с Фэблоном. Вы там были.

– Дайте мне одеть что-нибудь. Я замерзаю. Я была с Лео в течение часа.

– Он у бассейна?

– Да, занимается с физиотерапевтом. Не говорите ничего в ее присутствии, хорошо? Она не надежная женщина.

Китти стянула с головы свою резиновую шапочку. Ее рыжие волосы рассыпались. Когда она открыла одну из запертых дверей, я успел заметить женскую спальню с зеркалом на потолке над большой, королевского размера, кроватью.

Я вышел наружу. Среди мебели у бассейна стояла инвалидная коляска. Женщина в голубом купальном костюме находилась по грудь в воде с мужчиной на руках. У него было круглое, вялое лицо и дряблое тело. Только в его глазах блестела какая-то доля сознательной жизни.

– Хэлло, мистер Кетчел!

– Я скажу ему "хэлло", - сказала женщина.
– Около трех месяцев назад у мистера Кетчела был небольшой инсульт, и с тех пор он не говорит. Так ведь, дружок?

Его печальные черные глаза ответили ей. Затем он с опаской перевел их на меня. Он униженно улыбался. Из угла рта текла слюна.