– О чем вы хотите, чтобы я не говорил?

– Я не хотел бы, чтобы знали детали моего сотрудничества со Спилменом. Не могли бы мы представить это как отношения врача и пациента? Так, по сути дела, все и было!!!

– Это то, что стало, во всяком случае. Остальное я попридержу, если это будет возможно.

– Затем то, что произошло между Одри и Фэблоном. Можно не говорить об этом вообще?

– Не вижу причины для отказа. Что-нибудь еще?

– Не хочу, чтоб всплыл один факт, - сказал он, устремив на меня обеспокоенный взгляд.
– По поводу тех денег, что Мариэтта хотела занять у меня в понедельник.
– Можете вы сохранить это в тайне?

– Сомневаюсь. Миссис Стром в клубе знает об этом.

– Я уже говорил с ней. Она будет молчать.

– Я не могу вам обещать этого.

Глаза у Сильвестра потемнели.

– Почему вы впутываетесь в это? Здесь же нет ничего криминального. Поверьте мне!

– Нет, если Мариэтта пыталась вас шантажировать.

– За что? За это дело между Спилменом и Фэблоном? Я думал, что оно уже давно решено.

– Не решено, как я считаю.

– Но вы не можете обвинить Мариэтту в том, что она шантажистка. Она просто попросила денег взаймы. Естественно, я надеялся, что она промолчит о Спилмене и связи Одри с ее мужем.

– Естественно. Есть ли у вас еще что-нибудь, что не было известно газетчикам и полиции?

– Чтобы вы промолчали?

– Кто угодно. Меня, например, интересует, почему и как Джинни пришла к вам работать. Я знаю, что она работала здесь в приемной два года.

– Правильно. Она работала до лета два года назад, затем она пошла в школу.

– Зачем она бросила школу и пошла работать?

– Она переучилась.

– Это было ваше мнение?

– Я согласился с Мариэттой на этот счет. Девушке нужна была перемена обстановки.

– Значит, она пришла сюда не по каким-то личным причинам?

– Я не был ее любовником, - заявил он резким голосом.
– Если вы на это намекаете. Я делал подлые вещи в своей жизни, но никогда не совращал юных девиц.

Он взглянул на висящие на стене дипломы в рамках. В его глазах появилось странное выражение, будто он вспоминает и не может вспомнить, где он их приобрел. Его мысли уносились все дальше и дальше, будто его сознание пошло странствовать во времени вплоть до самого начала его жизни.

Я вернул его к настоящему:

– Вы намеревались сказать мне, как найти Спилмена.

– Да.

– Если бы вы мне сообщили эти сведения вчера, вы бы избавили нас от многих неприятностей и, возможно, спасли бы жизнь.

– Вчера у меня не было этих сведений. Вернее, я не знал, что ими располагаю. Я наткнулся на них рано утром, когда просматривал карту медицинского обслуживания Спилмена. Около трех месяцев тому назад, 20 февраля, мы запросили копию данных его обследования у доктора Чарльза Парка в Санта-Терезе. Я сам не подписывал запрос - на бумаге стоят инициалы миссис Лофтин, а она не удосужилась сообщить мне об этом. Но, как я вам сказал, я наткнулся на них.

– А что вы искали?

– Я хотел проверить, насколько серьезно болен Спилмен. Он действительно был болен. Очевидно, болен и сейчас. Я позвонил в клинику доктора Парка, как только обнаружил медицинское заключение. Я его самого не застал, но старшая медсестра подтвердила, что Кетчел пациент доктора Парка. Очевидно, Спилмен использовал имя Кетчел в Санта-Терезе.

– Вы узнали его адрес?

– Да. 1427, улица Падре-Ридж.

Я поблагодарил его.

– Не благодарите меня. Между нами есть соглашение, и оно того стоит. Я хочу к нему добавить еще одну просьбу. Не говорите Лео Спилмену, что я навел вас на него.

Он боялся Спилмена. Страх слышался в его голосе. На пути на север, в Санта-Терезу, я остановился у своего дома и взял пистолет.

29

Город Санта-Тереза раскинулся на склоне, начинающемся на краю моря и поднимающемся все круче к прибрежным горам серией уступов. Падре-Ридж первый и самый низкий из них и единственный в пределах города.

Это весьма дорогостоящая территория, устоявшееся соседство хорошо содержавшихся старых домов, и при многих из них замечательные сады. Участок 1427 был единственным в этом квартале, выглядевшим неухоженным. Кустарник нуждался в стрижке. Колючая трава разрослась по всей территории.

Даже дом под красной черепицей показался мне необитаемым. Передние окна занавешаны. Единственным признаком жизни был крапивник, преградивший мне дорогу на веранду.

Я приподнял колотушку в виде львиной головы и ударил ею, не ожидая ответа. Но послышались шаги с задней стороны дома. Дверь слегка открылась и вышла женщина средних лет в мокром голубом купальном костюме.

– Мое имя Арчер. Миссис Кетчел дома?

– Сейчас посмотрю.

Женщина вышла из лужи, образовавшейся на кафеле вокруг ее ног, и ушла в глубь дома. Я толкнул входную дверь, она распахнулась, и я вошел внутрь, ощущая под мышкой как приятную опухоль выпирающий пистолет.