– Я предупредила фотографа, мистер Арчер. Он ждет вас в конторе.

Это был худой человек, в мятом темном костюме, с копной шатенистых волос, выделяющейся тяжелой славянской челюстью и впечатлительными глазами под очками в роговой оправе. Элла представила его как Эрика Мальковского.

– Рад вас видеть, - сказал он, но рад он не был. Он неустанно смотрел в дверь мимо меня.
– Я обещал жене пойти сегодня в "общество любителей кино". У нас сезонные билеты.

– Я возмещу ваши расходы.

– Дело не в этом. Мне неприятно огорчать ее.

– Но здесь дело может быть важнее.

– Не для меня, не так ли?
– Он говорил со мной, но его жалоба была обращена к Элле. Я понял, что она заставила его сюда прийти.
– В любом случае, как я уже сказал миссис Стром, у меня нет снимка мистера Мартеля. Я предложил однажды сделать, так как я всегда предлагаю всем другим гостям, но он отказался, категорически отказался.

– Он был груб с вами?

– Я не сказал бы, но он, безусловно, не хотел фотографироваться. Он что, выдающаяся личность или что-то в этом роде?

– Да, с вывертом.

Моя неразговорчивость рассердила его, и он слегка вспылил:

– Единственная причина, почему я это спрашиваю, - это то, что есть еще другие люди, интересующиеся его фотографией.

– Вы мне об этом не говорили, - недовольно пробормотала Элла.

– У меня еще не было возможности. Женщина пришла ко мне в студию в поселке как раз перед тем, как я пошел домой обедать. Когда я сказал ей, что у меня нет снимка, она предложила деньги за то, чтобы я пошел к нему в дом и сделал снимок. Я сказал ей, что без разрешения мистера Мартеля я фотографировать его не буду. Она почему-то возмутилась и выскочила из студии.

– Полагаю, она не назвала своего имени.

– Нет, но я могу ее описать. Рыжая, высокая, с импозантной фигурой. Возраст около тридцати. По правде говоря, мне кажется, я где-то ее встречал раньше.

– А где?

– Здесь в клубе.

– Я что-то такую не помню, - сказала Элла.

– Это было еще до вас, по крайней мере пять лет назад.
– Мальковский скривил часть лица, будто смотрел сквозь видоискатель.
– Мне помнится, я сделал один или два снимка этой женщины. Я даже уверен в этом.

– У вас они еще есть?
– спросил я.

– Может быть. Но найти их будет трудно. Я храню досье текущего и предыдущего годов. Все старье засунуто в коробки и хранится в задней комнате.

Он взглянул на свои часы с ужасом.

– Я действительно сейчас должен идти. Жена убьет меня, если пропустит "Бунуэль". А клуб не платит мне за подобную работу.
– Он бросил укоризненный взгляд в сторону Эллы, которая возвратилась к своей стойке.

– Я уплачу вам вдвойне за все время, которое потребуется.

– Это обойдется вам по семь долларов в час. Работа может занять всю ночь.

– Я понимаю.

– И нет никакой гарантии успеха. Может быть, это совершенно другая женщина. А если и та же, она могла изменить цвет волос. Та, которую я помню, была блондинка.

– Блондинки превращаются в рыжих постоянно. Расскажите мне о той, что вы помните.

– Она тогда была моложе, как вы понимаете, свеженькая, хорошенькая. Сейчас помню, что сделал несколько снимков. Ее муж чем-то возмущался, но она хотела сфотографироваться.

– А кто был ее муж?

– Старше ее, - ответил он.
– Они жили в одном из домов здесь в течение двух недель.

– В каком году они здесь были?

– Я точно не помню - может быть, шесть, семь лет назад. Но если я найду эти снимки, я вам скажу. Обычно я ставлю дату на обороте.

К этому времени Мальковский уже созрел для работы. Перед отъездом в город он дал мне адрес и номер телефона студии. Я сказал, что позвоню через час или около того.

Я поблагодарил Эллу и пошел к стоянке за машиной. Порывистый ветер доносил хрустящий песок с гор. Эвкаплиптовые деревья при его порывах метались и склонялись, как безумные женщины. Ночной мрак, висевший над ними, придавал всей обстановке какой-то грозный вид. Меня беспокоил Гарри Гендрикс. Я думал о нем с тех пор, как обнаружил его машину на дороге около дома Мартеля. Гарри заслуживал беспокойства не более, чем та крыса, которую Мартель, как он говорит, убил. Тем не менее у меня было настоящее желание видеть его живым.

Дорога к гавани шла поперек того участка, откуда Фэблон делал свой последний заплыв, и дальше опять выходила к океану. Когда я ехал по продутому ветрами шоссе, мои мысли были настолько прикованы к Гарри, что его "кадиллак", запаркованный за поворотом, показался мне каким-то привидением. Я затормозил, подал назад и остановился прямо за ним. Да, это был старый "кадиллак" Гарри, стоящий здесь с холодным мотором, пустой и бесприютный, будто он сам скатился сверху, с горы. Ключ находился в зажигании. Раньше его там не было.