– Я сам задавал этот вопрос. Он претендует на то, что он парижанин, как сказала мне миссис Бегшоу. Но я слышал его выговор: его французский не парижского происхождения. Он слишком провинциальный, слишком школярский. Возможно, это канадский или латиноамериканский акцент. Я не знаю. Я не лингвист. Но это просто догадка. Я незнаком с канадским и южноамериканским произношениями. Но совершенно уверен, что Мартель не парижанин.

Я поблагодарил мистера Столла. Он поклонился в ответ. Я обратил внимание на доску объявлений около его кабинета. К ней было прикреплено несколько фотографий людей, танцующих на вечеринке. Пониже находилась фотография семи членов, находящихся при исполнении своих обязанностей. Миссис Рой Фэблон была среди них.

Я упомянул об этом Элле.

– Да, у миссис Фэблон недавно были тяжелые времена. Она сказала мне, что потеряла некоторые свои вложения. Мне не хотелось выставлять ее фото, но таковы правила.

– Возникает любопытный вопрос. Не думаете ли вы, что Вирджинию Фэблон прельстили деньги Мартеля?

Она мотнула головой:

– В этом нет смысла. Она собиралась выйти замуж за Питера Джемисона. А у Джемисонов в десять раз больше денег, чем Мартелю могло бы даже сниться.

– Вам это известно?

– Я могу отличить людей с деньгами от тех, у кого их нет. Или тех, у кого они когда-то были, от тех, у кого их не было. Если хотите знать мое мнение, то мистер Мартель является нуворишем, скороспелым богачом, и скорее скороспелым, чем богачом. Здесь он чувствует себя не в своей тарелке. Он тратил свои деньги, как пьяный матрос, но это ему мало помогло.

– Если не считать, что он получил Джинни. Они поженились.

– Бедная девочка.

– Почему вы это говорите?

– Мне вообще так кажется. Мистер Джемисон долго ждал. Это на него вы работаете?

– Да.

– А вы частный детектив, не так ли?

– Да. Что вы думаете о моем клиенте?

– Он напоминает мне то, о чем я однажды читала. Внутри каждого толстяка сидит худой, мечтающий выбраться из него наружу. Только Питер еще мальчик.
– Она добавила задумчиво: - И от этого все происходит. Думаю, что в конце-концов мужчина из него получится.

– Посмотрим.
– Я ткнул пальцем в доску объявлений.
– У вас в клубе есть постоянный фотограф?

– Нет, приходящий. А для чего он вам?

– Я подумал, может быть, он когда-нибудь сфотографировал Мартеля?

– Сомневаюсь. Я могу спросить у фотографа. Хотя сегодня вечером Эрика не будет.

– Разыщите его. Скажите, что я ему заплачу.

– Я попытаюсь.

– Вы можете сделать получше, чем просто попытаться. Встала проблема с установлением личности Мартеля, и нам хотелось бы иметь его фотографию, если это возможно.

– Я сказала, что попытаюсь.

Она направила меня в обеденный зал. По сути дела, это были две объединенные комнаты, в одной из которых был полированный пол для танцев. На эстраде играл небольшой оркестр, при нашем появлении затихший. В другой комнате стояло около тридцати столиков, сверкающих серебром и цветами. Питер сидел за столиком у окна, мрачно поглядывая на темный пляж.

Он тут же вскочил, когда увидел меня, но его нетерпение больше подстегивалось предстоящим ужином. Это был ужин а-ля фуршет, и слуги были в белых шляпах. При виде пищи Питер преобразился, будто его меланхолическая страсть к Джинни потекла по другому руслу. Он наложил две тарелки для себя. Одну с одним видом салата: с холодной ветчиной, с креветками и крабами, другую - с жареным мясом и картофелем с подливой и маленькими зелеными стручками перца.

Он крутился вокруг блюд с такой откровенной жадностью, что я почувствовал себя чревоугодником. Его глаза становились бессмысленными, когда он поглощал пищу. Пот выступил у него на лбу.

Он вытер блюдо кусочком хлеба, который с жадностью съел. Затем он погрузился в размышления, склонив на руку подбородок:

– Не могу решить, что взять на десерт.

Он посмотрел на меня так, будто я собирался посадить его на месяц на хлеб и воду. Мне хотелось послать его к черту. Наблюдая, как он ест, я задавал себе вопрос, хорошо ли я делаю для Джинни, пытаясь вернуть ее своему клиенту. Мартель, по крайней мере, был мужчиной. Может быть, у Питера и была закваска мужчины, как сказала Элла, но, когда сидел за столом, он превращался в нечто другое. Это был сплошной аппетит в образе человека.

– Я не знаю, взять шоколадный эклер или же пломбир с сиропом, сказал он с серьезным видом.

– Возьмите и то, и другое.

– Это не смешно. Мое тело нуждается в топливе.

– Вы напихали себя таким запасом топлива, что его хватит, чтобы привести в движение морской лайнер вплоть до Гонолулу.

Он покраснел:

– Вы забываете, что я ваш хозяин, а вы здесь мой гость.

– Да, верно. Но давайте перейдем от вопроса о личностях и еды к реальности. Расскажите мне о Джинни.