– После того, как я съем десерт.

– До того. До того, как вы сами себя съедите, глупый вы человек.

– Вы не можете так разговаривать со мной.

– Мы не будем об этом спорить. Я хочу знать, не похожа ли Джинни на тех девушек, которые гоняются за мужчинами.

– Раньше с ней этого никогда не было.

– А она часто бывала с мужчинами?

– Очень мало. Большей частью со мной.
– Он снова покраснел и отвел глаза.
– Я не всегда был таким толстым, если хотите знать. Наши отношения в школе были всегда прочными. Но потом она потеряла интерес к сексу, поцелуям и всему подобному. Мы остались друзьями, и я брал ее иногда с собой. Но уже не было той прочности в наших отношениях.

– Почему она переменилась?

– Она много читала и хорошо училась в колледже. Я - нет. Но главным образом наши отношения разладились из-за ее отца.

– Его самоубийство?

Питер кивнул головой:

– Джинни была очень привязана к отцу. По сути, она потратила все эти годы на то, чтобы смириться с его смертью.

– Когда это произошло?

– Почти семь лет назад. Осенью будет семь лет. Однажды ночью он отправился на берег океана и во всей одежде вошел в воду.

– Это на этом берегу?
– Я показал в сторону окна. Был отлив. Волны плескались далеко от берега, и была видна одна пена.

– Не совсем здесь. Нет. Он прошел полмили отсюда.
– Питер указал на полоску земли, темневшей на фоне огней гавани.
– В этом месте есть течение, и, когда его тело всплыло, оно оказалось здесь рядом. Я долго не мог зайти в океан, а Джинни с тех пор не заходила. Она пользуется, вернее, пользовалась бассейном.

Он молча сидел сгорбившись.

– Мистер Арчер, не можем ли мы сделать что-нибудь в отношении Мартеля? Выяснить, например, женаты они официально или что-то там другое.

– Уверен, что да. У Джинни нет причин обманывать. Что вы думаете?

– Нет, но она находится под его сильным влиянием. Вы можете сами видеть, что это не нормальное состояние.

– Кажется, она его любит.

– Этого не может быть! Мы должны помешать ему увезти ее.

– Как помешать? Это же свободная страна.

Питер наклонился над столом:

– Вы упускаете вопрос о том, что он находится здесь нелегально. Он фактически признал, что у него нет паспорта. Это зацепка, и этим можно заняться. Но худшее, что они ему могут сделать, это депортировать его. А Джинни отправится с ним, по-видимому.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Но думаю, что это только ухудшит дело.

Он опустил свой толстый подбородок на кулак и задумался. Наша сторона обеденного зала наполнялась людьми с улицы и из бара. Некоторые дамы одели вечерние платья, и бриллианты и рубины сверкали на их шеях и запястьях, как осколки роскоши прошлого.

Шум океана заглушался говором гостей и звуками музыки. Люди разговаривали, разгоняя темноту, которая сгустилась у окон. Фэблон и его смерть не выходили у меня из головы.

– Вы говорите, что Джинни очень любила своего отца?

Питер очнулся от своей задумчивости.

– Да, это так.

– Что это был за человек?

– Это был, как здесь говорят, спортсмен. Он занимался по-серьезному охотой, и рыбной ловлей, и яхтами, и поло, и спортивными машинами, и самолетами.

– Всем этим?

– В разное время. Он терял интерес к одному виду спорта и переходил к другому. Казалось, он не мог найти такого занятия, которое полностью поглотило бы его. Некоторое время, когда я был учеником школы, он брал меня с собой. Он даже сажал меня в кабину самолета.
– Глаза Питера затуманились от воспоминаний.
– Он служил в воздушных частях, пока его не уволили по инвалидности.

– А что произошло?

– Точно не знаю. Он разбил машину во время тренировочного полета и поэтому не попал на войну. Для него это было большим разочарованием. Он ходил слегка прихрамывая. Мне кажется, в этом причина того, что он перепробовал все опасные виды спорта.

– Как он выглядел?

– Полагаю, вы назвали бы его симпатичным. Темноволосый, темноглазый, и у него всегда был этот смуглый цвет лица. Джинни унаследовала цвет кожи матери. Но мне непонятно, почему вы так интересуетесь их семьей? В чем дело?

– Я пытаюсь понять Джинни, почему она так сильно и внезапно увлеклась Мартелем. Он похож на ее отца?

– В некотором роде, - нехотя признался он.
– Но мистер Фэблон был лучше.

– Вы сказали, что в нем французская кровь? Он говорил по-французски?

– Мог, когда хотел. Он сказал мне, что жил одно время во Франции.

– Где?

– В Париже. Это когда он учился рисовать.

У меня начал сформировываться образ Фэблона. В их кругах это был довольно обыкновенный тип: человек, который брался за все и ни в чем не преуспел.