Я осмотрелся. Место было пустынное, особенно в это время, ветер завывал. Никаких других машин не было видно на дороге. Лишь шумящие листьями пальмы и вздыхающее море.

На стороне острова высокие кипарисовые деревья загораживали бульвар от железнодорожной колеи и зарослей, где скрываются бродяги.

Сквозь заросли можно было видеть людей, сгрудившихся около костра, раздувавшегося ветром и бросавшего свет на окрестности. Я прошел сквозь кустарник и подошел к ним. Их было трое. Они пили темное красное вино из здоровенной бутыли, уже почти пустой. Они повернули головы в мою сторону. Лицо с выбитыми зубами и покрытое шрамами - лицо белого человека, плоская упрямая физиономия молодого негра, парень с чертами индейца и безразличными индейскими глазами. Выше талии на нем был лишь открытый черный жилет. Такова была эта компания.

Негр встал. Он был пяти или шести футов ростом и в руке держал толстенную палку. Он подошел ко мне и пробормотал:

– Это частная вечеринка. Вам здесь нечего делать.

– Вы можете ответить мне на мои вопросы? Я разыскиваю своего друга.

– Никакого вашего друга я не знаю.

Большой и пьяный, он оперся на палку. Тень от такого треножника плясала на зарослях.

– Это его машина там, вон тот "кадиллак". Он среднего роста, в пиджачке рубчиком. Вы его не видели?

– Нет.

– Одну минуту, - белый человек встал пошатываясь, - может быть, я его видел. Может, и нет. Что с вас можно получить?

Он подошел так близко ко мне, что я чувствовал его вонючее дыхание и мог заглянуть в его пустые, блестящие глаза. Вино выполоскало из них даже проблески разума.

– Мне это ничего не будет стоить, старина. Ты хочешь получить еще на одну бутылку?

– Я видел его, честно, видел. Маленький человек в пиджаке рубчиком. Он дал мне четыре монетки, я очень вежливо поблагодарил. Такого вы не можете забыть.

Дыхание со свистом прорывалось сквозь его редкие зубы.

– Покажи четыре монетки.

Он тщательно рылся в кармане джинсов.

– Я, наверное, их потерял.

Я пошел прочь. Он провожал меня до самой машины. Он колотил сжатыми кулаками по стеклу автомобиля.

– Имей же сердце, ради Христа. Он дал мне четыре монетки. Я же сказал вам о вашем друге.

– Для вина денег не дам, - сказал я.

– Это для еды. Я голоден. Я пришел сюда собирать апельсины, а они выгнали меня, и я не могу работать.

– "Армия спасения" тебя накормит.

Он сжал губы и плюнул на стекло. Я включил мотор.

– Отойди, попадешь под машину.

– Я уже попал под нее, - обреченно пробормотал он и направился обратно в заросли, внезапно исчезнув из виду, будто кто его проглотил.

12

Отель "Брейкуотер" находился в нескольких кварталах от того места, где стоял "кадиллак" Гарри. Возможно, хотя едва ли, он оставил его там по своим соображениям и пошел дальше пешком.

Вестибюль отеля был похож на мышеловку для туристов, куда уже никто не попадался. Мебель была вся поцарапана, а рододендроны все в пыли. Привратник ходил в старой голубой форме, будто он прошел в ней через всю гражданскую войну.

У приемной стойки никого не было, но журнал для регистрации лежал на ней открытым. Я нашел имя Гарри Гендрикса на предыдущей странице. Его комната была под номером 27. Я посмотрел на доску для ключей за стойкой и не нашел ключа под этим номером.

– Мистер Гендрикс дома?
– спросил я швейцара.

Он погладил бороду. Она выглядела как побитый молью плюш.

– Я не знаю. Они приходят и уходят. Мне не платят, чтобы следить за ними.

– А где управляющий?

– Там, внутри.
– Он ткнул большим пальцем в сторону задернутой занавеской двери, над которой висел освещенный знак: "Комната Самоа". Она означала, что там мебель из бамбука, а потолок в виде рыбацкой сети. Там могут подать и подают напиток из рома с консервированными ананасным соком и плавающими фруктами. Три изрядно потрепанные потаскушки гоняли шарик на рулетке. Бартендер смотрел за ними поверх своего живота. Усталая официантка выдала мне мгновенную улыбку. Я сказал, что хотел бы задать управляющему несколько вопросов.

– Мистер Смит - помощник управляющего. Мистер Смит!

Мистер Смит выглядел самой продувной бестией из всех бестий. Он оторвал себя от рулетки на какой-то момент. Если это была его рулетка, она была, вероятно, с секретом. Его сугубо американский вид проступал как облицовочная фанера на мебели.

– Вам нужна комната, сэр?

– Возможно, позднее. Я хотел бы узнать, дома ли мистер Гендрикс.

– Нет, если только не пришел только что. Его жена ждет его в комнате.

– Я не знал, что он женат.

– Он вполне женат. Я оставил бы радости холостяцкой жизни, если получил бы такое же угощение.

Его руки обрисовали нечто вроде женской талии в табачном дыму.

– Может быть, она скажет мне, где он?

– Она не знает. Она спрашивала меня. Я не видел его после полудня. Он находится в каком-то затруднении?

– Возможно.

– Вы полицейский?

– Следователь, - уточнил я.
– Почему вы думаете, что Гендрикс мог попасть в беду?

– Он спрашивал меня, где он может купить дешевый револьвер.