Шрифт:
Что она несёт? Часы за изучением арнайского надрыва принесли свои плоды... Лиля сунула стакан под нос кира, и тот, как заворожённый, пил из него, глядя впотьмах ей в глаза. Сколько он должен выпить? Чёрт, надо было уточнить. Ладно... Главное, не почувствовал вкуса.
– И ты, незнакомка, – сказал кир Терел, поднося к её губам стакан.
Вино было гораздо, гораздо хуже того, которым Дилтад угощал её. Лиля отпила пару глотков и улыбнулась, чтобы не скривиться. Горечь и привкус пепла... Он, наверное, сжёг предыдущую пробку.
– Теперь предадимся страсти, – сказал Терел, увлекая её за руку вглубь комнаты, к открытому проёму. – Иди ко мне, незнакомка...
Он впился в губы Лили, шаря руками по её корсажу. Когда же оно подействует? Чёрт... Скорее бы!
– Сядь, кир, – мягко, но властно сказала Лиля, толкая его к кровати. Отрываться, так по полной! – Приказываю тебе!
На миг показалось, что она перегнула палку, но он внезапно сморщился и начал тяжело дышать. Ого... В яблочко! Каков фрукт!
– Я сгораю от страсти, госпожа, – пробормотал он, облизывая губы и судорожными пальцами путаясь в завязках рубашки. – Прошу, очисти мою совесть терзаниями...
Лиля в каком-то бесшабашном, разудалом порыве подняла юбки аж до колена и с размаху толкнула его туфелькой в грудь, роняя на постель.
– Мучайся! – воскликнула она страстно. – Терзайся!
Кир Терел застонал, потом ещё раз, тише... Лиля наклонилась к нему. Вот и славно. Пусть отдохнёт.
Она удручённо поглядела на этого кира, явно не отказывавшего себе в вине и вкусных десертах. Эх, что местные порядки делают с людьми... Безумие. Кира Терел выглядит такой приличной...
Лиля представила киру Терел затянутой в чёрный латекс, с плёткой, и хихикнула.
– Всё? – спросил Ларат, заходя в комнату с фонарём. Лиля кивнула. – Отлично. Хорошая работа.
Он поставил фонарь и листал большие тетради, сложенные стопкой на столе, пока Лиля обходила комнату, пытаясь в тусклом свете разглядеть мебель и картины.
– Он долго будет спать? – спросила она, заглядывая в комнату с кроватью.
– До утра. Эта трава растёт в землях Таох... В Ровалле. Простое и надёжное снотворное. Три тысячи... Он лишился рассудка, – вдруг сказал Ларат.
– Он обманул тебя на три тысячи? – изумилась Лиля, которая уже прилично разбиралась в местных ценах. – Он действительно обезумел.
– Не меня. Другого человека... Я подумаю, что делать с этими сведениями, – ухмыльнулся кир Бинот. – Уходим.
Лиля обернулась на кровать.
– Погоди... Надо кое-что сделать.
Ларат с усмешкой наблюдал, как Лиля расстёгивает и стягивает до колен штаны спящего кира Терел, и хмыкнул, когда она с усилием оторвала одну из пуговиц и бросила на ковёр.
– Ты оставила ему отметины любви на шее? – с изумлением спросил он, глядя, как Лиля оттягивает воротник рубашки, а потом небрежно задирает её на мягком животике кира.
– Он хотел страсти, – пожала она плечами, оправляя подол. – Пусть хотя бы помечтает. Будет обидно проснуться одетым после таких... бурных впечатлений.
– Ты изобретательна, – сказал Ларат, подавая ей локоть, когда они спускались по лестнице. – Я не ошибся в тебе, когда подогревал его воображение намёками.
Лиля беспокоилась, что на них будут коситься, но гости были заняты какими-то светскими сплетнями о столице, и она с облегчением уселась на диванчике, изящно расправив платье.
Постепенно гости раскланивались и удалялись. Лиля сочувственно глядела на хозяйку дома, которая растерянно искала глазами мужа. Отметины любви, оставленные на его коже на память о "бурном свидании", существенно ниже воротника рубашки, и он вряд ли будет специально демонстрировать их супруге. Но он был готов на адюльтер...
Она ехала в мягкой карете, не испытывая ни малейших угрызений совести за участие в этой авантюре, и отстранённо удивлялась самой себе.
18. Твой второй поцелуй понравился мне больше
– Раз-два-три, раз-два-три, – напевал Шатос, крутясь рядом с Лилей в малой гостиной. – Прекрасно... Прекрасно. Раз-два-три... Ты делаешь успехи, госпожа!
Ну ещё бы не делать успехов! Бесконечное кружение, раз-два-три, ежедневно, раз-два-три, по два часа! Лиля вежливо кивнула ему и улыбнулась.
– Благодарю, – мягко сказала она. – Ты прекрасный учитель, севас.
Шатос так же вежливо улыбнулся и вышел. Лиля выпрямила спину, оглядывая себя в зеркало, нарочно установленное в гостиной для этих занятий. Чёрт! Откуда опять это слово? Специально! Не нарочно, а специально. Её осанка соответствует приличиям, её манеры близки к безупречным, даже словарный запас постепенно перекосило в сторону местных словечек и понятий... Волосы надо бы, правда, постричь. Скоро год, как она очнулась в свинарнике, и концы больше похожи на паклю... Гамте! На мочалку! Черт! Не гамте, а чёрт!