– Я хотел сказать тебе, – шепнул Дилтад, когда она вышла из кареты с помощью Ортилла, и они шли ко входу в большой оштукатуренный дом, увитый лозами местного цветущего растения. – Если вдруг ты поймёшь, что наша связь имела последствия, немедленно напиши. Не делай глупости. Я заберу тебя. Ты не будешь ни в чём нуждаться.

– О, нет, нет... Дилтад, нет. Я следила за этим, – шепнула Лиля. – Я не беременна. Не переживай.

Ей на миг показалось, что на его лице мелькнуло не облегчение, а грусть.

– Не жалей ни о чём, – шепнула она, поднимаясь рядом с ним по ступеням дома, окружённого лимонными деревьями. – Будь счастлив.

– Пойдём, милая, – сказала у дверей экономка, которую она сразу отличила по возрасту и красивому кружевному переднику. – Я Миллин.

– Лилэр, – сказала Лиля, с грустной улыбкой на прощание кивая Дилтаду.

День прошёл в знакомстве с домом. Миллин и девушки-катьонте удивлялись, почему у кирьи Солар из вещей всего лишь тощий мешок с тремя нижними платьями и двумя верхними.

– Потерялось в путешествии, – улыбнулась им Лиля, и это было чистейшей правдой.

Комната, которую ей выделили, была на двоих, но вторая кровать стояла пустой. Одна из девушек сняла с неё мерки, и к вечеру коричневое форменное платье, подогнанное под Лилю, лежало на стуле у её кровати.

– Как интересно ты придумала, – сказала Нирит, одна из горничных, глядя, как Лиля подшивает крупными стежками тряпицы в подмышки платья.

Лиля кивнула. Изобретать приходилось на ходу. Тесные рукава, тесные корсажи... Кошмарная мода. Ежемесячная дополнительная стирка... Она зажмурилась и выдохнула. На дне мешка лежал бюстгальтер, аккуратно завёрнутый в полотенце. Комплект белья – всё, что осталось от той жизни.

– Кир тебя зовёт, – сказал Касилл, камьер кира, и Лиля отставила тарелку с варёным соланумом. – Я провожу.

Комната кира Бинот была тёмной, обставленной в багровых тонах. Он не встал навстречу Лиле, и она усмехнулась про себя, скромно опуская глаза. Явно любит производить впечатление.

Она смотрела на подол коричневого форменного платья и на красивый шерстяной ковёр с затейливым узором.

– Кир Октер рассказал мне о тебе, – сказал Бинот. – Можешь поднять голову. Я не трону и не обижу тебя.

Лиля еле удержалась от того, чтобы насмешливо сморщиться. Какая надменность...

Она подняла глаза на кира Бинот. Надо же. Моложе, чем она думала. Симпатичный, даже красивый.

– Я кир Бинот Ларат. Я знаю твою историю в общих чертах. Думал, ты помоложе.

Кир встал из-за стола и подошёл к ней довольно близко, разглядывая лицою

– Приятная внешность. Думаю, Дилтад не это в тебе оценил. Что ты умеешь?

Лиля поморщилась от такой наглости и повела подбородком. Ларат поднял бровь и усмехнулся краешком губ.

– М-м. Понятно.

– Я умею читать и писать, – сказала Лиля, пожимая плечами.

– Чистый лист. Хорошо. Я понаблюдаю за тобой. Ступай.

Лиля шла вниз в недоумении. Странный тип. "Помоложе". Она бы ответила ему как полагается, но это чревато. В этом мире, где женщина даже собственную зарплату на руки не может получить, не имея на то разрешения от мужчины-родственника, у неё не было шансов выжить одной. Остаться одной на всю зиму в поместье Дилтада... Она давно отбросила эту мысль. Невыносимая скука, чередуемая с бесконечной работой по дому.

Кем она была тут? Этот вопрос Лиля задавала себе всё чаще, и теперь, сидя на жёстком сером покрывале в комнате нижнего этажа, она снова задала его себе. Кем она была там? Кем она станет здесь?

Вопрос, на который не было ответа. Она складывала стопки шёлкового белья, перешучиваясь с другими катьонте, чистила серебро на кухне, скромно опускала глаза перед Дуреллом, управляющим, который, несмотря на странное для её уха имя, оказался вполне адекватным и толковым, и снова и снова задавала себе его.

– Тебя кир зовёт, – сказала Миллин одним серым вечером, когда ноябрьский дождь ронял тяжёлые бусины капель на кусты за окном. – Я провожу.

Лиля привычно опустила глаза, входя в комнату кира Ларата.

– Подними глаза, – сказал кир, жестом подзывая её. – Я присмотрелся к тебе.

Он встал и шагнул к ней, и вдруг схватил за талию одной рукой, а второй сжал шею сзади и поцеловал.

Лиля онемела от негодования. Ублюдок! Вот тебе и благородство!

Она с силой оттолкнула Ларата. Рука сама взлетела...