— А договаривались вы до или после «Зубровочки»? — ехидничала Маруся.

— Обижаешь, мать. Сначала говорили, потом веселились. Я правила переговоров соблюдаю, — вполне осознанно оправдывался мультипликатор, пытаясь устроиться поудобнее на чужой подушке, облюбовав узкую свободную полоску огромного гостиничного ложа, но Маруся растолкала его:

— Иди уже к своей Геле. Это место занято.

Стилист вывел Степана в коридор и смотрел, как он шёл по ковровой дорожке — удивительно прямо, хотя и с короткими остановками, разглядывая цифры на дверях номеров. Отыскав нужную дверь, Олешка стукнул три раза и стал терпеливо ждать. Геля открыла, и он, сказав какой-то короткий пароль, беспрепятственно вошёл к ней.

Конечно, Геля хотела сразу же выставить его за дверь. Но разговор в ресторане не давал ей покоя, а так как его затеял Степан, ей очень хотелось узнать ход мыслей этого странного человека, потому что он вселил в неё это ужасное чувство неловкости и вины. Её уже пугал завтрашний день приезда карамельщиков. Она перебрала все эпизоды, связанные с передачей коллекции Юрика в юрисдикцию «Карамелей». И везде находился маленький неоговоренный пунктик, который грозил большими неприятностями.

Вспомнились беседы с юристом, подписанные бумаги с мелким текстом, в который особо не вникала. Сможет ли Стилист выкрутиться из ситуации, если та действительно сложилась не в его пользу?

Геля усадила Олешку на кресло возле письменного столика и уставилась, не мигая, на его простоватое лицо со слегка покрасневшим носом. «Надо же, какие кавалеры пребывают у меня в номере!»

— Я внимательно вас слушаю, — нетерпеливо начала она опасный разговор, забравшись с ногами на кровать. Сидеть больше было негде.

— Можно, я пересяду к тебе? — хитро сощурился Олешка, — мне тут неуютно и одиноко.

— Только попробуй!

Олешка воспринял эти слова как приглашение и переместился на кровать.

Она опешила от такой наглости и больно ткнула своим маленьким кулачком в Степашкину скулу. Олешка перехватил её руку и прижал к своим губам, выразительно глядя на сердитое Гелино лицо.

— Богиня!

Геля приостановила нападение, прищурила глаза:

— И что дальше?

— А назовите, девушка, пять ваших любимых предметов, и я сделаю из них самолёт!

Геля оказалась не очень разговорчивой. Её критическое отношение к мужчинам и, в частности, к малорослым, веснушчатым и нахальным — казалось непоколебимым.

— Поиграем. Я тебе пять вопросов — ты честно отвечаешь. Потом твоя очередь. Я отвечу на твои. Попробуем? — предложил Степан.

Пять вопросов — и она узнает насколько серьёзна ситуация с авторским правом на коллекцию. За пятнадцать минут можно справиться с этим допросом и ещё наверстать сон, которого так не хватало последнюю неделю сборов. Но вот тут-то она сильно ошибалась. Олешка про здоровый сон ничего не знал. Он любил работать по ночам и спал урывками, как придётся.

— В твоей жизни были надёжные мужчины? — ошарашил первым вопросом Олешка.

— Нет!

— Это хорошо! Просто замечательно хорошо!

— Что же в этом хорошего, что мне встречаются только козлы?

— Хорошо потому, что ты можешь сравнивать и делать выводы.

— Сравнивать? С кем?

— Со мной, конечно, — не переставая улыбался Олешка.

Через час Олешка всё ещё не задал главных вопросов, а Геля исправно получала ответы на свои. И получалось, что этот неказистый, с её точки зрения, мужичок, прекрасно ориентируется в непонятной истории с потерявшимся Стилистом и очень логично выстраивает действия возможных его недоброжелателей. А попутно доказывает свою исключительность в роли надёжного парня.

Ещё два часа общения с гостем полностью изменили Гелины взгляды на малорослых нахалов. Степен был остроумен, абсолютно непредсказуем в своих выводах и главное — он предлагал помощь, которая выглядела безвозмездной. Ещё никогда Геля не встречала такого мужчину, который бы вёл разговор, не имея за пазухой парочку шкурных интересов. Она всё ждала, когда же Степан начнёт к ней приставать, но Олешка, порядком утомившись, просто потянул за шнурочек бра и погасил свет, приглашая Гелю подумать о сложившейся ситуации, потому что в темноте это можно делать более продуктивно.

И они очень мирно заснули на общем ложе. В шесть мультипликатор по обыкновению проснулся для свершения великих дел.

Маруся с ужасом смотрела на ручку двери, которую кто-то с остервенением дёргал со стороны коридора.

— Юрик, к нам кто-то ломится.

— Ну кто это может быть, кроме Олешки!

И правда, открыв дверь, Маруся увидела Степана с синяком под глазом и Гелю, которая очень вежливо сказала: «С добрым утром».

— Мы должны посмотреть то, что привезла Геля. На этот счёт должна быть четкая и однозначная оценка, — произнёс Олешка.