Сначала Маше показалось, что тренер неудачно пошутил. Но он очень толково объяснял, что у беременных циркуляция крови на несколько порядков выше, как и уровень андрогенов и гормонов. В гребле очень важно увеличить дыхательный объём, это повышало выносливость. Неискушённой в амурных делах Маше тренер предложил увеличить выносливость при помощи своих гормонов. Пятнадцатилетняя спортсменка заартачилась и не прошла сертификацию тренера. Греблю бросила.

Вряд ли кто-то из моделек мог похвастать здесь таким уровнем андрогенов и гормонов, которые бурлили сегодня в Марусе. В этом сражении она будет непобедима!

Длинный хвост платья взметнулся от волны воздуха и затрепетал за Марусиной спиной. Зал, ошарашенный видом нестандартной модели, тихо загудел. Маруся остановилась на запланированной паузе, широко улыбнулась жюри и отстегнула свёрнутый в трубочку «плащ» из строительной плёнки. Он с шорохом расправлялся за её спиной, как крылья только что народившейся диковинной бабочки.

— Чудненько получилось, — оценил Олешка, — и начал свою филигранную работу иллюзиониста. — Вот, а вы говорили «дешёвка», — бормотал он, наслаждаясь сполохами на трепетавшем полиэтилене. — Фиг вы догадаетесь, из чего мы делаем свои конфетки!

Геля не могла поверить, что это — представление коллекции Юрика. Подиум стал сценой для хулиганского, эпатажного шоу, которое противоречило всем правилам фешн. Но оторваться было невозможно. Что это: позор или победа — сразу не разобраться.

В жюри переговаривались. Никто не мог угадать: нравится им демонстрация идей Стилиста в содружестве с мультипликатором и нестандартной моделью или им просто в кайф ощущать, как жгут беларусы.

Маруся повернулась к жюри спиной, демонстрируя необычный крой подола. Поток воздуха сбил всю симметрию. Плащ забрался слишком высоко и закрыл ей поле видимости. Она совершенно потеряла ориентацию и с ужасом думала о том, что может упасть с подиума, если выберет неправильное направление.

«Первая стихия — ветер», — шептала она, выставляя руки вперёд. На уроках сцендвижения этюды с ветром у неё получались хорошо. Почему не сейчас? Маруся сделала ещё один поворот. Плёнка неожиданно закрутилась вокруг неё, обняв не только плечи, но и голову. Дышать стало нечем. Нащупав край взбесившегося плаща, она с отчаянием дёрнула его, оборвав кусок, который полетел в зал, подхваченный потоком воздуха, чтобы рассказать из чего смонтирован ее наряд. Маруся начала осторожно поворачиваться в обратную сторону, распутывая завинтившееся на её фигуре платье.

Со стороны никакой катастрофы не чувствовалось. Все видели борьбу человека со стихией, и человек побеждал. Наконец Маруся, восстановила справедливость гармонии и сделала несколько шагов к следующему волшебству. На неё обрушился поток мерцающих лазерных брызг. Она пыталась укрыть голову развевающимся обрывком фолии, как предусматривал в сценарии, но тонкая плёнка, которую трепал ветродуй, легко рвалась у нее в руках и уже не представляла целое полотно для подвижного экрана, на который Олешка мог проецировать цвет. Ещё секунда — плащ оборвался и бешеным свитком вылетел в зал, теперь уже на головы жюри.

А все решили, что так и было задумано!

Пока голова модели заполнялась волнениями и страхами, связанными выходом на подиум, Олешка не переставал генерировать новые сногсшибательные идеи. И вот получи, Марусечка, новую задачу, я тебе придумал новенькую трепанацию!

Стилисту не нравилось, чтобы во время показа в поведении модели что-то менялось. Но упрямый Олешка доказывал, что важна неожиданная новизна, а не точно вылепленное при помощи репетиций представление. Он был сторонником всесторонней демонстрации работы интеллекта всей группы: стилиста, режиссера проекта и модели. Так в джазе талантливый музыкант хватает тему и работает, преобразует, дополняет своим мастерством и влюбляет в себя зал. А в том, что Маруся способна на импровизацию, Олешка не сомневался. Он ведь не знал, что Маруся — старший бухгалтер на заводе.

Маруся не успела огорчиться непредвиденной потерей важной детали её костюма, как раздался хлопок — у Олешки в руках раскрылся черный купол зонта. За ним — ещё восемь разноцветных зонтиков моделек-карамелек, которые сгрудились возле подиума, поддерживая идею Стилиста, а заодно — и Марусю. «Дождь. Играем дождь», — подсказывал Степашка.

По подиуму поплыло синее платье — жизнь, вода и любовь.

Маруся высекала искры из глаз жюри. Подняла подол, чтобы не замочить его виртуальным потоком воды, льющейся на подиум с помощью Олешкиной техники. Никакой пошлятины, только чуть выше круглого, ослепительно белого колена, куда скромнее того, что демонстрировали модельки в прозрачных хитонах и суперкоротких юбочках.

Зал шумно вздохнул. Все согласились, что ноги у Маруси были что надо.

Пока жюри переживало совсем неординарный стресс — Маруся шагнула в третью часть проекта.

Теперь дело дошло до сочного малахита. Олешка старался менять фильтры как можно осторожнее, чтобы зелень не полезла на Марусино лицо.

Мёртвая тишина в зале воспринималась тяжко, а пенье птиц, сопровождающее эту часть показа, звучало, по мнению Маруси, слишком тихо.

Адреналин, заполнивший весь Марусин организм, требовал куража. Непослушная девочка Маша с возрастом не приобрела ни терпения, ни спокойной рассудительности, её вело настроение, а, впрочем, уже не вело, а несло. С каждой секундой приближался ещё более ответственный момент. Раскрытие вселенской тайны, которую сотворили только двое, а прокричать её надо на весь белый свет.