— Да что ж это за помощь такая? — вмешалась в разговор Маруся. — Выехали на конкурс с чужой идеей и пытаетесь протолкнуть ее как свою! Да вот неувязочка вышла — нечаянно отыскался автор. Теперь вы ему лапшу на уши вешаете! Не было никакой гарантии, что вы встретите здесь автора коллекции.

Геля оскорбилась. Её в чем-то подозревали.

— Конечно, я не смогла бы из своего кармана оплатить поездку, багаж, работу моделей. Поэтому пришлось просить об этом агентство. Имя Юрика прозвучит на международном конкурсе. Модельки в зачет работы получат одежду — здесь это в правилах. У меня тоже свой интерес. Два платья Юрик делал специально под меня. Я не вписываюсь в любимые рамки фешн. Тут больше нравится образ белой моли. Есть надежда, что мой нестандарт кому-то приглянется, и я получу работу.

— А если бы случилось первое место? — продолжал развивать тему Олешка, — кто бы получил лавры?

— Да ладно вам, никто не рассчитывает на первое место. Коллекция так себе, главное — участие, — уходила от ответа Геля. — Завтра приедут арт-директор и стилист «Карамелей», и вы все вопросы зададите им.

Стилист хмурился, нехорошие предчувствия не давали ему насладиться французской кухней.

Обед потянул по 50 евро на человека. Скинулись, кто сколько мог. Больше всех смог Степан, и от этого факта Стилист ещё более закомплексовал.

В отель возвращались молча. Каждый нёс с собой неразгаданный ребус и будто боялся, что общение ещё больше усложнит его решение. Помахали друг другу и разошлись. Ни улыбки, ни прощальной шутки. Любопытный Гелин взгляд отметил, как устало и обреченно шел по узкому коридору Стилист.

«Странный он стал, — подумала она, — раньше он выбирал себе других товарищей. Откуда эта Маруся? Зачем он притащил её сюда? Что-то у него в голове точно попортилось, — с сожалением сделала она вывод. — Ладненько, завтра приедет Гена, и всё пойдёт как по маслу».

Маруся свернулась калачиком на большой кровати и без конца перебирала ресторанный разговор. Получалось, что теперь она никакая не модель, а досадная случайность и просто беременная женщина.

Стилист долго смывал своё напряжение в душе. Казалось, ему полегчало.

— Маруся, ты не сердишься на меня?

— Нет, я благодарна тебе. Увидала заграницу. Я ведь никуда раньше не ездила. Всё жалела денег на отпуск.

Он обошёл кровать и наклонился, чтобы видеть её лицо.

Как он ненавидел женские слёзы! И громкие истерики, и тихие всхлипывания. Он это видел сотни тысяч раз в «Карамелях» — прическа не идёт, платье не нравится, ногу подвернула, туфли специально спрятали… С Марусей всё выходило не так. Она не хлюпала носом, не размазывала лицо, просто лежала и производила слёзы.

— Ты плачешь из-за меня?

— Ну что ты. Это я по себе плачу. Меня сразил великий Капец.

— Он и по мою душу пришёл, — развел руками Стилист.

— Да что тебе сделается! Смотрела я на тебя сегодня, как ты шёл впереди с этой… Гелей. Ты о ней заботился, под ручку вел, она смеялась надо мной, и ты был с нею против меня.

— А-а-а, — это сцена ревности, — протянул Юрик.

— Я бы могла сказать, что это — ревность, если бы ты с нею целовался-обнимался. Тут совсем другое. Я получила ярлык второсортности. А с этим очень трудно жить.

— Да я это же могу сказать про тебя и Олешку. О чем вы там всё время шептались? Я просто не хотел вам мешать.

В дверь кто-то поскрёбся, и в номер ввалился бесцеремонный Степан.

— Мы закрываем конкурс нашей инсталляцией! — ещё с порога объявил он.

Марусю бесили эти непонятные слова. Вспомнился глобальный ремонт у них на заводе, когда закупали финскую краску для щербатых подоконников, для общественных туалетов — новый керамический инвентарь. Жуть сплошная — дырки в полу на высоком пьедестале. Кабинки не сделали просторней — в позиции орла голова вышибала пластиковую дверь. А для начальства приобретали эти самые инсталляции. Это были какие-то конструкции для поддержки висячих унитазов. Господи, что еще придумал этот Олешка? Мысль с унитазами следовало проверить, и Маруся осторожно стала добывать информацию у мультипликатора.

— Степан, а ты давно занимаешься инсталляциями?

— Спрашиваешь! Это моя любимая тема. В институте мы очень её любили. Такой вид искусства! Мы искали оригинальные предметы, чтобы из них создать художественный шедевр. Чаще всего в дело шли стулья, обрезки пластиковых труб, бутылки из-под пива и всякое говнище, которое мы находили в ближайших мусорных контейнерах. Соединяясь в различные неординарные комбинации, вещь освобождалась от своей практической функции, приобретая функцию символическую.

Наши художественные объекты напоминали друг друга похожестью составных деталей. Педагог нас прессовал, говорил, что мы работаем примитивно, ведь в инсталляции можно включать звук, движение. Но студенты уже наелись новизны, за окном бушевала весна, мы бегали на свидания и делали свои задания без рвения. Препод озверел и всем поставил неуды. Надо было спасать стипендию.

Актёры, режиссеры и художники учились вместе, только на разных этажах. Мы вместе скакали на общих дискотеках. Все друг друга знали. Художники и режиссеры любили актёрские сдачи спектаклей, актёры приходили на итоговые просмотры художников. И у нас были общие занятия по физкультуре — бассейн.