Черняев Сергей
Шрифт:
– Пожалуй… Да… Ну, понимаете, стресс… На горячую голову трудно все воспринимать правильно…
– Если, конечно, вы что-нибудь от меня не скрываете. Вообще, если честно, мне трудно представить, чтобы у депутата районного совета не было конфликтов…
– Ну... Ищите – и все, что найдете – ваше…
– Ладно… Давайте перейдем к семье. На почве наследства, дележа квартир, имущества, общей собственности какие-то проблемы есть?
– Имущество у нас свое… Своим трудом, так сказать… Наследство… - Я был единственный наследник, у меня наследник тоже один.
– Кто?
– Сын, - вы же записали.
– А жена?
– Ну и жена.
– То есть, завещания у вас нет?
– Нет.
– А где сын сейчас?
– Здесь, в доме.
Бусыгин посмотрел в записную книжку. Сына звали Владимиром, ему было 20 лет и он учился на экономическом факультете того же института лесной промышленности.
– А какие у вас отношения с сыном?
– Вот здесь у меня конфликт, - вздохнул Брезгунов и по этому вздоху Анатолий Михайлович понял, что конфликт этот никакой опасности в себе не несет.
– В чем же он заключается?
– Парень учится на третьем курсе… Ни черта не хочет знать и с шестого класса только и делает, что сидит за компьютером… Только сидит, - и переписывается с бывшими одноклассниками, согруппниками… Знаете… - вдруг Брезгунов заговорил необычно проникновенно, - ведь мы все делаем ради наших детей, их будущего… А он не думает о будущем… Он только в данный момент хочет сидеть за компьютером – и больше ничего.
– А, может, лишить его этого компьютера, - и все?
– Будет истерика, все зашло слишком далеко… Так его можно хотя бы оторвать иногда и заставить хоть немного поучиться…
– Истерика с угрозами?
– Обычно это сводится к крикам типа «Вы мне всю жизни испортили». Вообще… Мы его не понимаем, а он – нас.
– А он мог бы решить попугать вас, взять отцовскую «Сайгу»… выстрелить в туалет?
– Нет. Во-первых, «Сайга» хранится в сейфе с кодовым замком, а шифр знаю только я один. Во-вторых, он сам умеет портить мне жизнь и получает от этого удовольствие. Большего, мне кажется, ему не нужно.
– Иван Николаевич… - осторожно спросил Бусыгин, - а зачем вам «Сайга»?
– В нашем кругу принято проводить время на лоне природы. Мы ездим на охоту.
– И как у вас успехи?
Брезгунов улыбнулся.
– Благодаря этой «Сайге» мне удалось вписаться в коллектив. Это главное.
– Но вы подстрелили что-нибудь?
– По большей части мы стреляем по банкам и бутылкам.
– И вот этим самым вы и занимались в день, когда в вас стреляли.
– Да. Надо держать марку.
– А где это было?
– В Верхнем Овраге у Юрмы.
– Ездили туда на машине?
– Да. С сыном. Он тоже любит побаловаться. А животное я убить не смогу… Жалко. Хотя у нас есть любители.
– Хорошо, примерно понятно… А вот… Елена Григорьевна… Мне кажется, вы с ней не очень-то ладите…
Брезгунов помрачнел.
– Наши интересы заметно разошлись в последнее время. «Золотую рыбку» читали? «Не хочу быть простою крестьянкой…» Мы поженились… уже больше двадцати лет назад. Я – второй, она – третий раз. У нее была дочь от второго брака, которая быстро отдалилась от нас, вела себя очень замкнуто и по большей части жила у бабушки. Елена закончила пединститут, но учителем почти не работала, быстро стала методистом в школе, потом – уже у нас – в РОНО, сейчас она – специалист. Я устроился мастером на производство и так бы там и работал, - меня все устраивало. Потом я стал кандидатом… Э-э… депутатом. Если честно, я перепрыгнул свою планку. Лично мне больше ничего не нужно, я даже согласен расстаться с любой должностью. Но не ей. Она моложе меня и ей нужны новые достижения. Она очень любит управлять. Или чувствовать, что управляет. Я думаю, это одна из причин, по которым она вышла за меня замуж. Я, конечно, управляемый человек, - мной управляют система и обстоятельства. Но у нее, у Лены, это не очень получается. Она злится, мы ругаемся. Все как в любой другой семье…
– Не похоже, чтобы ваша жена могла взять в руки «Сайгу» и бабахнуть в туалет…
– Это не ее стиль. Она любит манипулировать. Нажать курок должен был кто-то другой. Но при этом ей была бы нужна цель, которую она этим достигнет. А ее нет, по крайней мере, я не вижу ничего такого, чего она могла бы добыть не моими руками – на нашем с ней уровне, разумеется… Да… Будем жить в этом гадюшнике до скончания века…
– А ревность? Есть у нее поводы для ревности?
– Они всегда есть, - улыбнулся Брезгунов, - это такое дело… Даже если ничего нет.
– А все-таки?
– Ничего такого, чтобы взяться за оружие. Потом это все теория… Когда я вбежал домой, и сын, и жена были дома. Я видел их лица. Они никак не могут быть с этим связаны.
– Ну что же, тогда остается местное население… Как у вас дела с местными жителями?
– Мы не связываемся с местным населением. Все, что нужно, мы возим из Старого Села. Строителей тоже нанимали оттуда. Здесь ведь народ делает все попросту – вида никакого нет. Никакого понятия о стиле. В общем, это не наш круг общения.