– А почему вы не достроили забор?

 Брезгунов с неохотой сознался:

– Решили пока отложить из-за денег. Деньги есть, но они нужны то там, то сям… Купили вот сыну квартиру в городе, - неудобно ведь ездить на учебу отсюда. Взяли кредит. А проценты сейчас ведь сами знаете какие…

– А сто тысяч у вас есть?

– Не волнуйтесь, на особые случаи деньги отложены. А забор потерпит. Тем более он есть, только не сплошной.

– Может, вы денег кому-то должны?

 Брезгунов помотал головой.

 - Хорошо. Давайте вернемся к самому выстрелу. В общих чертах мне уже рассказали, как это было. Давайте уточним детали. Во сколько вы пошли в уборную?

– Точно не скажу. Знаю, что звонил в милицию в час семь минут.

– Вы, извините, регулярно так выходите в туалет?

– Нет. Ночью, бывает, выхожу, но в разное время и не всегда.

– В доме горел свет?

– Только на лестнице на второй этаж. Ночник. Он освещает все внутренние переходы, - чтобы ночью не убиться.

– Можно было увидеть снаружи, как вы ходите внутри дома?

– Нет.

– Когда вы шли, были отблески молний? Что вы вообще видели сами?

– Через три дома от нас горит прожектор. У нас его свет, конечно, сильно слабнет, но, помню, он как-то… отсвечивал, - от дождя, кустов… А молний, пока я шел, не было. Когда в доме шел – были, и уже там – когда все случилось.

– А какая, вообще, была видимость? Вот вы сами на сколько метров видели?

– Ну… - Брезгунов задумался и посмотрел в сторону туалета. – Уборную было видно от дома; но на земле… Наверное даже если в шаге от меня лежал бы человек, я бы его не заметил.

– А вас заметили бы?

– Ну, наверно, когда дверь открывал… А! – вдруг воскликнул он, - я понял!

– Что?

– Почему он не выстрелил второй раз!

– Почему?

– Дверь была закрыта, и у дома было темно! Он меня просто не видел!

– Может быть… А вот первый выстрел, - как это было?

– Я не знаю… Я просто был в туалете, а потом – раз – и все. Дырки в стенах.

– А выстрел вы слышали?

– Нет. Только пулю.

– Что же, - с глушителем стреляли?

– Не знаю… Гром был… все слилось… Может и слышал…

– То есть сначала была молния, потом гром, а потом – пуля.

– Да.

– Ну это хоть что-то… А щели в туалете есть?

– Нет, там вагонка, сделано очень хорошо.

– То есть понять, как там располагается человек, очень сложно.

– Да.

– Вот это и заставляет думать, что преступник стрелял импульсивно и больше вами не интересуется.

– Не вижу связи…

– Ну вот представьте хладнокровного убийцу, который твердо намерен кого-то убить. Он до конца не отступит от своего, он захочет увидеть жертву и убедиться в том, что он сделал свое дело. А поставьте его в обстоятельства вашего дела, - он в них не вписывается. Тут человек думал: «Убью!», но видеть крови, ран, мучений – не хотел, его чувства на долго не были рассчитаны, - он отчего-то был зол на вас или вообще неизвестно на что зол, - и надо было эту злобу на что-то направить, но так, чтобы самому эмоционально не пострадать, понимаете?

– Примерно.

– Вам такие люди случайно, не попадались в последнее время?

– Что-то… не припомню… с другой стороны, так можно почти на каждого подумать.

– Да, у нас народ такой… Скор на расправу… Не обязательно, конечно, все было именно так. Вообще могло быть как угодно. Просто это выглядит наиболее правдоподобной версией. Мне кажется.

– Ну что же… - продолжил Бусыгин, записав что-то в записную книжку, - пока, пожалуй, все. Хотелось бы иметь номер вашего телефона…

– Конечно-конечно…

 Они обменялись телефонами и Анатолий Михайлович продолжил:

– Прежде чем разговаривать с Еленой Григорьевной, я хотел бы осмотреть уборную. Вы пройдите пока в дом, а я подойду к ней, полюбопытствую, - будто бы сам по себе. Пока не хочу, чтобы в деревне узнали, чем я теперь занимаюсь, - а то потом слова из людей не вытянешь.

 Брезгунов ушел в дом, а Бусыгин окинул взглядом туалет, заглянул в отверстия от пули. Увидел он через эти отверстия кусты тальника, которые широкой полосой росли между старицей и дорогой, которая шла по задворкам. Со стороны это выглядело, действительно, как если бы какой-нибудь праздношатающийся осматривал местные достопримечательности. Потом он тоже вошел в дом. Брезгунов ждал его в прихожей.

– Она в кухне, - сказал он.

 Они прошли в кухню.

– Очень даже неплохо сделано, - похвалил кухню Бусыгин. Кухня была выдержана все в том же псевдоруссконародном стиле, но сделана была действительно аккуратно. – Елена Григорьевна, давайте сядем с вами вот в этом углу… А вас, Иван Николаевич, я попрошу удалиться. Поверьте, конфиденциальность в этом деле не помешает.

 Брезгунов послушно вышел из кухни и стал подниматься по лестнице наверх, а Анатолий Михайлович и супруга депутата сели на обитые кожей сиденья кухонного уголка.