184. Муж, Жена и Вор

(Le Mari, la Femme et le Voleur)

Жил Муж,

В Жену влюбленный страстно.

Но, обращаяся с Женою полновластно,

Он был несчастен... Почему ж?

Да потому, что равнодушна

К нему была его Жена,

Всегда ровна, всегда послушна,

Всегда, как камень, холодна!

Несчастный Муж страдал, - и это так понятно:

Ведь он был Муж,-с Женой жить принужден.

Женатым же тогда приятно,

Когда союз любовью освящен.

Супруга же к нему любовью не пылала

И с нежностью его ни разу не ласкала.

И вот однажды в ночь обиженный супруг

Ей горько плакался на жизнь свою, как вдруг

Их разговор

Прервал внезапно Вор.

Несчастная Жена так Вора испугалась,

Что с трепетом скорей прижалась

Всем телом к Мужу. "Милый друг!

Вскричал тут радостно супруг.

Не будь тебя - такого счастья

Я не изведал бы вовек.

Возьми же, добрый человек,

В награду за твое участье

Что хочешь!" И в короткий срок

Вор все унес, что только смог.

Из басни вывел я такое заключенье:

Страх - чувство всех других сильней.

При нем забудешь отвращенье.

Но иногда и страх бледней

Бывает при любви. Так был один влюбленный

Настолько страстью ослепленный,

Что дом поджег нарочно свой

Лишь для того, чтоб, от огня спасая,

Своей рискуя головой,

Возлюбленную несть в объятиях сжимая.

Мне по душе горячей страсти зной:

Я рассказал сейчас рассказ любимый мой.

Но на такой порыв испанец лишь способен:

Не так безумен он, как пылко благороден.

А. Зарин.

Из Бидпая и Локмана (прим. к б. 19 и к б. 140).

185. Два Человека и Клад

(Le Tresor et les deux Hommes)

Бедняк, которому наскучило поститься

И нужду крайнюю всегда во всем терпеть,

Задумал удавиться.

От голода еще ведь хуже умереть!

Избушку ветхую, пустую

Для места казни он поблизости избрал,

И, петлю укрепив вокруг гвоздя глухую,

Вколачивать лишь в стену стал,

Как вдруг из потолка, карниза и панели

Червонцы на пол полетели.

И молоток из рук к червонцам полетел!

Бедняк вздрогнул, остолбенел,

Два Человека и Клад

Протер глаза, перекрестился

И деньги подбирать пустился.

Он второпях уж не считал,

А просто так, без счета,

В карманы, в сапоги, за пазуху наклал.

Пропала у него давиться тут охота,

И с деньгами бедняжка мой

Без памяти бежал домой.

Лишь он отсюда удалился,

Хозяин золота явился:

Он всякий день свою казну ревизовал;

Увидя ж в кладовой большое разрушенье

И всех своих родных червонцев похищенье,

Всплеснул руками и упал,

Лежал минуты две, не говоря ни слова,

Потом, как бешеный, вскочил,

И петлею себя с досады удавил.

А петля, к счастию, была уже готова...

И это выгода большая для скупого,

Что он веревки не купил!

Вот так-то иногда не знаешь,

Где что найдешь, где потеряешь;

Но впрочем верно то: скупой как ни живет,

Спокойно не умрет.

Измайлов.

Заимствована из эпиграмм знаменитого римского поэта VI в. по Р. Х Авзония (Decimus Magnus) (309-392). Басня переведена на русский язык, кроме Измайлова, Сумароковым ("Скупой").

186. Мартышка и Кот

(Le Singe et le Chat)

Каштаны жарились в печи на угольках;

Мартышка на полу перед огнём сидела

И пристально на них глядела,

А Кот лежал у ней в ногах.

– Что, Васька,-говорит Мартышка.

Достань каштана два, так будешь молодец!

– Да, лапу обожги! нет, я ведь не глупец!

– Э! неженка какой! трусишка!

Трус! трус!- Вскочил мой Кот, в дугу себя

согнул,

На лапки задние у печки приподнялся,

Переднюю к каштану протянул,

Ожегся и назад подался;

За дело принялся опять: