Она меня изроет всю насквозь.

При слове "Крыса!" тотчас ушки

У юной девы на макушке:

"Вот он ec??a??ee! Вот супруг!"

Всегда любовь нас поражает вдруг,

Ее обычная манера.

(Такую-то с таким-то для примера

Я мог бы здесь назвать, но лучше промолчу).

Я этой баснею лишь доказать хочу,

Что в нас всего сильней происхожденье.

Софизма доля есть в подобном рассужденьи,

И в этом смысле для нее

Любой скорей годился бы в мужья,

Чем Солнце светлое. Приравнивать не стану

По силе я Блоху к Титану,

Но может быть Блохой укушен и Титан.

И раз исход подобный дан

То в силу довода такого,

Могла б красавица передаваться та

Коту от Крысы, от Кота

Собаке, Волку, всем, - пока черед бы снова

До Солнца не дошел, и прелестью ее

Не насладилось бы блестящее светило.

Переселенье душ мечтой считаю я,

И то, что свершено Брамина другом было,

Доказывает мне, как ошибался он.

Ту мысль возводит он в закон,

Что червь и человек - в одном берут начало,

Что одного они закала;

Лишь организму своему

И личным свойствам сообразно,

Они живут и поступают разно:

Кому - возвыситься назначено, кому

Во прахе вечно пресмыкаться.

Но если так, могло ли статься,

Чтоб дева юная, прекрасна и мила,

Дрянную Крысу - Солнцу предпочла?

Все обсудив и взвесив тоже,

Я к выводу пришел, что души непохожи

Красавиц и мышей нисколько меж собой.

Но спорить стали бы напрасно мы с судьбой:

Тому, что суждено, исполниться над нами

Не помешает черт со всеми колдунами.

О. Чюмина.

Заимствована у Бидпая и Локмана (прим. к б. 19 и к б. 140). По своему содержанию басня имеет много общего с Эзоповой басней "Кошка, превращенная в женщину" (40).

177. Безумный продавец мудрости

(Le Fou qui vend la Sagesse)

Подальше будь от дураков.

Не в силах лучшего я дать тебе совета;

Мудрей нет правила, чем это:

Старайся избегать помешанных голов.

Мы часто видим их в среде придворной:

Пусть принц потешится,-порой, в беседе вздорной,

Они расскажут как-никак

Лукавое, дурашное, смешное...

По стогнам города однажды шел Дурак.

Все населенье городское

Он привлекал, крича, что мудрость продает.

И мудрость покупать доверчивый народ

Отвсюду мчится, что есть духу.

Сначала покупщик гримасы замечал,

Потом за собственные деньги получал

Прекраснейшую плюху

Да нить в две сажени длиной.

Когда сердился кто, глумились без умолку;

Уж лучше смейся сам с толпой,

Иль убирайся втихомолку

С своею плюхою да с ниткой домой.

Тут каждый покупщик, кто в дураках остался,

О случае таком догадками занялся.

Не объясненье ли всего,

Всей сцены происшедшей,

Что человек тот - сумасшедший,

И случай властвует больным умом его?

Но, ниткой с плюхою взбешенный, чуть не плача,

Один чудак явился к мудрецу.

"Да тут совсем проста задача!"

Не долго думая, сказал мудрец глупцу:

"Кто для себя добра желает,

Тот от безумцев должен быть

На расстоянии таком, как эта нить,

А то подобную же ласку получить

Ему ничто не помешает.

О нет, не обманул совсем безумец тот,

И впрямь он мудрость продает!"

П. Порфиров

Из сборника Абстемия (прим. к б. 24).

178. Устрица и две Прохожих

(L'Huitre et les Plaideurs)

Шли два Прохожие по берегу морскому,

И видят: Устрица большая на песке

Лежит от них невдалеке.

"Смотри, вон Устрица!"-сказал один другому;

А тот нагнулся уж и руку протянул.

Товарищ тут его толкнул,

И говорит: "Пожалуй, не трудися,

Я подыму и сам: ведь Устрица моя".

– Да, как бы не твоя!

– Я указал тебе...
– Что ты! перекрестися!

– Конечно, первый я увидел...
– Вот те раз!