– Вы знаете, где они живут?

– Они обычно жили в Лас-Вегасе. Китти прислала мне пару Рождественских поздравлений оттуда. Я не знаю, где они сейчас. Она не писала мне давно. И когда прошлой ночью я спросила ее, где они живут, она не сказала.

– Вы, таким образом, не знаете, как найти ее?

– Нет, сэр. Если бы и знала, то не сказала бы. Я не собираюсь помогать вам засадить мою дочь за решетку.

– А я не собираюсь арестовывать вашу дочь. Я только хочу получить кое-какую информацию.

– Не делайте из меня дурочку, мистер. Их разыскивают из-за подоходного налога, не так ли?

– Кто вам сказал?

– Человек от правительства сказал. Он сидел там, где вы сидите, последние две недели. Он сказал, что я окажу услугу своей дочери, если помогу им разыскать их, что моя дочь и даже я можем получить свою долю от этих денег, потому что они не законные муж и жена.

Я сказала, что это деньги Иуды. Я сказала, что была хорошей матерью, если бы размазала позор своей дочери по всем газетам. Он сказал, что дать их адрес - это мой долг как гражданки. Я ответила, что долг и есть долг, долгом и останется.

– Вы говорили с Китти об этом?

– Пыталась даже утром, когда она уходила. Мы никогда не могли ладить. Но это еще не повод выдавать ее правительству. Я сказала это тому, другому, и говорю вам. Вы можете вернуться и сказать правительству, что я не знаю, где она, и не сказала бы, если бы знала.

Она кончила говорить и прерывисто задышала. Поезд просвистел со стороны Лос-Анджелеса. Это был длинный грузовой состав, двигающийся медленно. Чем-то он напомнил мне наше правительство.

Прежде чем кончили стучать тарелки на кухне, я распрощался с миссис Секджар и ушел. Я высадил Варда у дома его отца, который был не намного лучше, чем дом миссис Секджар, и посоветовал ему поспать. Затем отправился в аэропорт и купил себе билет до Лас-Вегаса.

26

Был все еще день со сверкающим над море ярким солнцем, когда самолет взял курс на Лас-Вегас. Мы уходили от солнца и внезапно приземлились в пурпурных сумерках.

Я взял такси до улицы Фремонт. Фейерверк неоновых огней на рекламах делал редкие звезды на небе бледными и невзрачными. Клуб "Скорпион" был одним из крупнейших казино на улице. Двухэтажное здание с трехэтажной рекламой, на которой скорпион вилял своим хвостом.

Люди у игровых автоматов, казалось, также приводились в действие механизмами. Они левой рукой заталкивали в автоматы свои четвертаки и доллары и правой дергали за рычаг, как на конвейере, где штампуют монеты. Там стояли мальчишки с непромытыми глазами, такие юные, что еще ни разу в жизни не брившиеся, и женщины с перчаткой на правой руке, которой дергают за рычаг, некоторые из них такие старые, что облокачивались на автомат, чтобы удержаться в вертикальном положении. Денежная фабрика - тяжелое место для работы.

Я пробирался через толпу ранних посетителей, мимо игроков в блекджек, столов с рулетками и увидел человека, наблюдающего за столами, где играли в крап, в задней части большого зала. Это был остроглазый человек в строгом костюме. Я сказал, что хотел бы видеть хозяина.

– Я - хозяин.

– Не дурачь меня.

Его взгляд устремился на потолок.

– Если вы хотите видеть мистера Дэвиса, у вас должна быть важная причина. Какая у вас причина?

– Я скажу только ему.

– Скажите мне.

– Мистеру Дэвису это может не понравиться.

Он остановил взгляд на моем лице. Я видел, что не понравился ему.

– Если вы хотите видеть мистера Дэвиса, вы должны сказать мне, какого рода у вам к нему дело.

Я назвал ему свое имя и чем занимаюсь и подчеркнул то обстоятельство, что я расследую два убийства.

Выражение его лица не изменилось.

– Вы думаете мистер Дэвис поможет вам?

– Я хотел бы задать ему несколько вопросов и кое-что прояснить.

– Подождите здесь.

Он исчез за занавеской. Я слышал его шаги по лестнице. Я стоял около зеленого стола и смотрел на бросавшую кости девушку в платье с голой спиной. Это была производственная часть денежной фабрики, где вы могли подержать кости в руках и почувствовать учащенное биение пульса.

– Я становлюсь азартной, - сказала девушка.

Она был хорошенькой, с приятным голосом и напоминала мне Джинни. У мужчины, стоявшего около нее и снабжавшего ее деньгами, лицо скрывали густые бакенбарды. Он был одет хлыщевато, включая ботинки на высоких каблуках. Когда девушка выигрывала, он гладил ее по спине.