– Истина - вещь всегда ускользающая, - произнес Таппинджер нравоучительным тоном.
– Что вы хотите от меня? Послушать, как он говорит, и оценить аутентичность его речи?

Профессор казался наполовину шутливым, но я ответил ему со всей серьезностью:

– Это не плохая идея, если ее хорошо проработать. Но Мартель уже готовится покинуть город. Я подумал, если бы вы могли снабдить меня несколькими вопросами, на которые мог бы ответить лишь образованный француз...

– Вы хотите, чтобы я учинил ему экзамен? Не так ли?

– И чтобы вы дали ответы на эти вопросы.

– Полагаю, что могу сделать это. Когда вам это нужно? Завтра?

– Прямо сейчас.

– Это просто невозможно.

– Но он может уехать в любую минуту.

– Ничем не могу помочь.
– Голос Таппинджера стал визгливым, как у женщины.
– Мне предстоит проверить сегодня сорок работ - эти бюрократы из колледжа даже не выделяют мне студента, который бы мог их читать. У меня нет времени для своих собственных детей...

– О'кей, оставим это. Не такая уж это блестящая затея, прежде всего.

– Но мы должны что-то сделать, - вмешался Питер.
– Я готов заплатить за потраченное вами время, профессор.

– Мне не нужны ваши деньги. Все, чего я хочу, - это свободно пользоваться своим временем.
– Таппинджер чуть не плакал.

Его жена открыла дверь и заглянула в кабинет. Лицо ее выражало беспокойство, но создавалось впечатление, что это все для нее не впервой.

– В чем дело, папаша?

– Ни в чем. Не называй меня "папашей". Я не настолько уж старше тебя.

Она пожала плечами, выказав таким образом свое презрение, и посмотрела на меня.

– Что здесь происходит?

– Кажется, мы действуем вашему супругу на нервы. Мы пришли в неудачное время.

Более спокойным голосом Таппинджер обратился к жене:

– Ничего, что касалось бы тебя, Бесс. Вопрос идет о подготовке текста, чтобы проверить одного человека в отношении его французского языка.

– И это все?

Она прикрыла дверь на кухню.

Таппинджер обратился к нам:

– Простите за то, что я повысил голос, у меня головная боль.
– Он прижал руку к своему круглому лбу.
– Я думаю, что смогу выполнить вашу просьбу. Я потратил вдвое больше энергии только на разговор об этом. Но мне непонятна спешка.

– Мартель собирается забрать с собой Джинни, и мы хотим помешать этому, - сказал Питер.

– Джинни?
– Таппинджер выглядел сбитым с толку.

– Я думал, вы сказали ему о ней, - сказал я Питеру.

– Я говорил по телефону, но он не слушал.
– Питер обернулся к Таппинджеру: - Вы помните Вирджинию Фэблон, профессор?

– Конечно, помню. Она впутана в это дело?

– Весьма солидно. Она говорит, что собирается выйти замуж за Мартеля.

– А вы в нее сами влюблены, не так ли?

Питер покраснел.

– Да, но я делаю это не просто из-за своего эгоизма. Джинни не понимает, в какую яму она попадает.

– Вы говорили с ней об этом?

– Я пытался. Но она без ума от Мартеля. Он причина того, что она бросила учебу в прошлом месяце.

– В самом деле? Я думал, она больна. Так говорили в колледже.

– С ней нет ничего такого, - сказал Питер.
– Виноват этот тип.

– А что она думает о его французском происхождении?

– Он ее абсолютно подчинил своей воле, - сказал Питер.

– Тогда он, возможно, действительно француз. Мисс Фэблон имеет приличное знание французского.

– Он может быть и французом, и шарлатаном, - сказал я.
– Мы же только хотим выяснить, аристократ ли он на самом деле?

Впервые Таппинджер проявил интерес.

– Это вполне возможно. Давайте попробуем.

– Он сел за свой заваленный стол и взял в руки карандаш.

– Оставьте меня на десять минут, джентльмены.

– Мы вернулись в гостиную. Миссис Таппинджер тоже проследовала из кухни за нами, трехлетний малыш увязался за ней.

– Папаша успокоился?
– спросила она меня голосом маленькой девочки, приятным, но каким-то искусственным.

– Думаю, да.

– Он пребывает в плохом настроении с прошлого года. Они отказались дать ему звание полного профессора. Для него это стало большим разочарованием. Он винит всех подряд. Особенно меня.