Шрифт:
Дилтад поднял голову от каких-то бумаг и вскочил, хватая камзол и одновременно пытаясь раскатать рукава рубашки. Пламя свечей колыхнулось.
– Ли... Лилэр... Что ты тут делаешь?!
– Пришла отдать стакан. – Он так суетился, что Лиле стало неловко. – Прости, кир. Я не хотела отвлекать.
– Ты... ты не отвлекла.
Он шагнул к ней и замер, потом попятился. Лиля улыбнулась и протянула руку к его волосам. Господи... как мальчишка дышит, который с девчонкой наедине остался.
– У нас с такими причёсками изображают мятущихся поэтов и композиторов, – сказала она, проводя пальцами по его седеющим волнистым волосам. – Ты в этот раз не сказал, что не тронешь меня, кир.
Лиля стояла перед ним, глядя прямо в лицо и улыбаясь. Пусть это шаг, на который её толкнуло внезапное одиночество. Если этот мир нереален – этот шаг останется тут, во сне. Если он реален – каковы шансы, что кто-то придёт за ней сюда и осудит? Она плюнет в рожу тому, кто посмеет осудить её после того, что она пережила.
Она с замирающим сердцем протянула руку, осторожно подняла его ладонь и положила себе на щёку. Его пальцы дрожали.
– Почему ты замер? – тихо спросила она, касаясь кончиком пальца краешка его уха. – Ты не... Ты не желаешь меня?
Он вдруг шагнул к ней и прижался всем телом, сжимая, стискивая пальцами её бёдра, и лицо исказилось желанием и, одновременно, страданием.
– Лилэр, – хрипло прошептал он. – Я не могу тебя обидеть! Прошу...
Да что он говорит-то такое? Лиля схватила его за плечо, разгорячённая его дыханием, его жадными пальцами, раскрывая губы ему навстречу, и он со стоном поцеловал её, и тут же попытался отстраниться.
– Не надо, – сказал он, хватая её за плечи. – Почему? Я не сделал ничего для тебя...
Лиля опешила. Он решил, что она делает это... в благодарность за что-то?
– Дилтад, к тебе в комнату пришла разгорячённая женщина... Ты распалил её своими руками и поцелуями, а теперь отталкиваешь?
Она дёрнула шнуровку корсажа и двумя руками рванула серую ткань, распуская. Дилтад задохнулся, будто его пнули в живот, и бросился к ней, стаскивая оба платья с её плеч, оглаживая, ощупывая пальцами её шею и грудь и покрывая поцелуями каждый сантиметр её кожи.
Лиля стояла, замерев от удовольствия и ужаса, который пришёл к ней с осознанием того, сколько страсти скрывал в себе этот мужчина, истосковавшийся по улыбке и теплу женского тела, отвечающего на его желание. Она застонала, стягивая рукава платьев, и запустила пальцы в волосы Дилтада, попятилась к диванчику, развязывая тесёмки воротника его рубашки, но он внезапно подхватил её и понёс в открытый проём соседней комнаты.
Лиля замерла, потом рассмеялась. Дилтад наклонился, кидая её на мягкую кровать, и бросился сверху, скидывая сапоги и нащупывая пуговицы на своих штанах.
– Лилэр, – прошептал он и скрутил ей руки над головой. – Лилэр...
Его поцелуи становились всё настойчивее. Лиля выгибалась всем телом под ним, и толчки крови в ушах стучали в такт той мелодии страсти, которая привела её сюда, в эту комнату, в этот мир, в такт движениям её тела, движениям мира вовне и внутри неё.
– Я не думал... Я не знал, что это может быть так, – прошептал Дилтад с закрытыми глазами, когда его дыхание выровнялось. – Кто ты и откуда ты пришла ко мне?
– С нижнего этажа. Принесла стакан, – улыбнулась Лиля. – И посмотри, во что этот стакан вылился.
Он хмыкнул, поворачиваясь к ней, и положил ладонь ей на шею.
– Ты нежная, как голубка, и страстная, как огонь, – сказал он, не открывая глаз. – Останешься со мной?
Лиля улыбнулась, закрывая глаза, и кивнула.
– До утра, – сказала она. – Кир, пожалуйста...
– Просто Дилтад. – Он покачал головой. – Лилэр, это невероятно... Посмотри, что ты делаешь со мной!
Лиля протянула руку, не открывая глаз, и Дилтад стиснул зубы и застонал.
– Погоди, – с восторгом сказала Лиля, вдохновляясь этим откровенным проявлением страсти. – Я покажу тебе ещё кое-что.
15. Как стремительна осень в этот год путешествий
Август изматывал дневной жарой и ночными грозами, не приносившими облегчения. Лиля просыпалась на рассвете и до полудня с другими катьонте работала в доме и подворье в полную силу, а после обеда, состоявшего в основном из прохладных фруктов или лёгкой холодной похлёбки вроде окрошки, поднималась к Дилтаду, который приезжал с полей переждать жару под крышей. Когда жара не донимала, Лиля ложилась на живот прямо на ковёр и переписывала строчки из выбранной наугад книги, с головой погружаясь в странные, нелогичные поступки странных незнакомых людей, правивших когда-то этой страной.