– И торгую зерном, – кивнул кир Октер. – Я не знаю, как к тебе обращаться, Лилэр. Ты не кира и не кирья... Но ты и явно не севас. Ваши роды, по-видимому, сильно отличаются от наших.

– Меня зовут Лиля. Лилия.

– Ли..ли...эр, – попытался повторить кир и рассмеялся, потому что у него откровенно не получилось. – Прости. У тебя необычное имя. Лилэр, тебе лучше уйти. Я буду откровенен с тобой. Твоё присутствие пробуждает во мне неправильные порывы. Спокойной ночи.

Лиля нахмурилась, с недоверием глядя на кира Октер. Что он имеет в виду? Нет, нет, она понимала, что он имеет в виду, но сама эта ситуация... Ей очень, очень живо вспомнился тот ублюдок на дорогой тачке, который хотел... Вот это да. Неужто тут благородство – в норме вещей?

Она спускалась по лестнице на нижний этаж, недоверчиво усмехаясь. Надо же! Не стал зажимать, домогаться, отвешивать пошлые комплименты... Прямо кино какое-то!Правда, в кино на каждого благородного по три злодея, которые как раз и занимаются такой вот мерзостью...

Лиля сидела на кровати в своей комнате после чистки зубов расщеплённой веточкой. "Прелести" местного ухода за собой, по-видимому, в полной мере откроются ей недели через две с половиной. Ох, чёрт. Тряпки вместо прокладок, отсутствие горячей воды...

Лиля зажмурилась. Пожалуй, стоит поберечь трусы. Как ей удалось выяснить, это предмет белья тут в жизни девушек не фигурировал ни в каком виде. В принципе, если постараться, она сможет при наличии ткани и иголки изобразить какие-нибудь панталоны... Ладно, время подумать об этом ещё есть.

Она легла на бок, глядя в темноту, и закрыла глаза.

"Ку-ка-ре-ку-у-у-у!" – заорал петух где-то поодаль, и Лиля вскочила, как ошпаренная, от этого давно забытого звука.

– Лилэр, одевайся! Пойдёшь помогать!

Обед наступил ровно тогда, когда Лиля прокляла всё на свете, включая и сам этот свет.

– Я отвыкла столько пахать, – сказала она, глядя на покрасневшие от стирки руки. – У меня дома домработница ходит. А стирает...

Она осеклась, не договорив про стиральную машинку. В книжках такое очень плохо заканчивалось. Либо тебя будут пытать, узнавая секрет шайтан-машины, либо, что вероятнее, признают сумасшедшим и сунут в психушку.

– Я ж говорю, ты из тамошних ваших кирио, – хихикнула Оскелта, очень юная и бойкая девушка с каштановыми волосами. – Мы тут сами себе прачки.

Лиля с аппетитом пообедала, перестав удивляться громадной порции жидкого супа и жареных клубней, похожих на картошку, но солоноватых и чуть менее крахмалистых. От вчерашнего ужина у неё крутило живот, и она с осторожностью пробовала новые блюда.

Помогая во дворе, она с интересом глядела по сторонам, пытаясь понять, в чём неуловимое различие этого мира и того, к которому она привыкла. Периодически всё ещё возникало ощущение, что она вот-вот проснётся под пиканье будильника, и кофеварка зашипит, наполняя кухню дивным ароматом, а Макс придёт и сядет читать вечернюю почту прямо с экранчика смартфона.

Она поднимала голову и слышала хор кузнечиков и крики местной птицы, похожей на фазана, но немного иной, которую называли каделе, и странные насекомые, похожие на крошечных драконов, иррео, зеленоглазые, с прозрачными переливчатыми крыльями, выпархивали из-под её ног, когда она рвала траву кроликам, выйдя за весьма условную ограду поместья.

К вечеру она сходила на холм, где торчала почти полностью разрушенная башня, и посидела в развалинах, разглядывая ровно обтёсанные тёмно-серые камни.

– Тебе нельзя на мужскую половину, – покачал головой Остилл, когда после ужина Лиля решила навестить кира и немного помучить его вопросами про местные обычаи.

– Скажи, что я хочу поболтать, – рассмеялась Лиля. – Ну ты как в первый раз, честное слово!

Кир Дилтад встал ей навстречу из-за стола.

– Я не трону и не обижу тебя, – сказал он, вежливо кивая.

– Спасибо. Это ваша форма вежливости?

– Да. Это не формальность... Что-то вроде клятвы. У нас с этим очень строго. Лилэр, я могу задать тебе некоторые неудобные вопросы?

Лиля кивнула, с интересом ожидая, что же такого неудобного спросит этот благородный кир.

– Ты вчера сказала, что у вас откладывают рождение детей. Ты говорила так, будто у вас это повсеместный обычай. Прости. У меня просто не идёт это из головы.

– Да. Мы женимся, путешествуем вместе, живём какое-то время, притираемся, а потом уже заводим детей.

– У нас цель брака считается достигнутой, когда появляется наследник, а лучше два или три.

– У нас цель брака – любовь, – сказала она с горечью.