А может быть, и больше.

— Ты же не думаешь, что он прав, не так ли? — нервно спросил Люк.

— Ни за что.

— На самом деле, на девяносто четыре целых и две десятых процента капитан Соло прав, — указал Ц-3ПО. — Особенно если вы учтёте…

— Ни за что, — твёрдо повторила Лея. — Я верю в Альянс. Мы защитим тебя, Люк. И, ты знаешь, я также верю и в тебя.

— Веришь? — спросил Люк, испытывая прилив радости.

— Конечно, — сказал Лея, будто это было очевидным.

— Ты уже доказал, что можешь смело встретить Империю и выжить. Звезда Смерти была самым мощным оружием, которое у них имелось. Что могло быть хуже, чем повстречаться с ней?

Люк вздрогнул. — Будем надеяться, что нам никогда не придётся об этом узнать.

* * *

Коммандер Реци Сореш долго поджидал такой возможности. Он знал, что каждый о нём думает. То, что он был всего лишь мозг на ножках, не имевший силы воли. То, что он был быстр в повиновении, но медлил проявлять инициативу. Он знал, что они насмехаются над ним, как всегда делала толпа — и поэтому они заплатят, как толпа всегда платит за собственное издевательство. Даже Илаани смеялась над ним, как будто она…

«Нет», — подумал он. Он не станет думать о предательнице или её сыне. Не в такое время. У него было много работы. Эта новая миссия могла стать возможностью окончательно проявить себя перед Императором. Если он встанет на сторону великого человека, то никто больше не станет насмехаться.

Никто из офицеров Императора не смог сравниться с Реци по амбициям, умственным способностям, решительности. И, определённо, никто не сравнится с его верностью. Цели Императора были его целями; желания Императора были его желаниями; воля Императора был его волей. Империя была его жизнью.

И он докажет это, как никто другой.

Сейчас он снова докажет это, так тщательно и впечатляюще, что никто другой, даже Император, не будет способен игнорировать его. И никто не сможет посмеяться.

Комлинк издал гудок о входящем сообщении. Сореш вывел его на экран. Пустые серые глаза, глубоко посаженные на бледном, угловатом лице, уставились на него. Бритая голова сменилась копной чёрных волос, которые заставили мужчину выглядеть по-человечески.

Внешность могла быть обманчива.

Мужчина не говорил. Он просто ждал приказаний; он был хорошо натренирован.

— У меня есть для тебя работа, — сказал Сореш.

Мужчина кивнул, всё ещё ожидая.

— Слишком опасно обсуждать это через канал связи, — продолжил он. — Как быстро ты сможешь попасть на Корускант.

— Мне нужно кое-что здесь закончить, — произнёс мужчина. — Затем должен выследить корабль. — Его голос был лишен эмоций. Как и его лицо — оно было бессодержательным, почти машиноподобным. Как будто он был дроидом, который неуклюже претендовал быть человеком. Но Сореш, знавший его лучше, чем кто-либо другой, понимал, что под кожей не скрывалось, ни одной механической детали.

Под его внешним обликом не было… ничего. Он звучал глухо, потому что таким и был. Сореш знал это — он убедился в этом.

— Я могу быть там через три дня, — сказал мужчина.

— Разделайся с этим. — Сореш отключил комлинк, не дождавшись ответа. Он знал, что мужчина будет слушаться. Скоро он прибудет на Корускант, и тогда Сореш натравит охотника на его жертву.

При одной мысли об этом странная дрожь прошлась у него по позвоночнику. Не было никакой причины, имевшей к этому отношение. У него есть надёжный, выверенный план. И ещё… У него было тёмное предчувствие, что он только что поставил печать на свою судьбу. Мужчина с пустыми глазами был натренирован убивать — он ничего не знал, кроме удовольствия от охоты.

И вскоре он увидит пилота, взорвавшего Звезду Смерти, в перекрестии прицела. Так почему же Сореш чувствовал, что только что подписал себе смертный приговор?

«Пусть будет так, — подумал он, представив, как его внутренний голос путешествует через тёмную пустоту галактики и шепчет на ухо пилоту. — В таком случае, ты и я умрём вместе».

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

— Мы — ничто, — повторяет он, как ему и говорили. Свет ослепляет его. Он широко открывает глаза, несмотря на боль. — Мы — никто.

— Ты принадлежишь мне, — говорит коммандер.

— Мы принадлежим тебе.

Их семеро. Но они — один.

Один в разуме. Один в повиновении. Один в жизни. Они — никто.

— Рассчитайсь, — говорит коммандер.

Молодые мужчины повинуются. — Икс-1! — кричит первый. — Икс-2! — второй. И далее по порядку.

Он ждёт. А потом, — Икс-7! — кричит он.

Свет гаснет. Темнота.

— Время спать, — говорит коммандер.

Икс-7 охвачен дуновением ветра. Это всегда случается раньше, чем он ожидает, всегда тяжелее. Боль расцветает на затылке, заливает собой мир.