Он знал, что ей нравилось и что она ненавидела. Что уважала. Кого уважала.

И он станет такой личностью.

* * *

Явин 4 разрастался на обзорном экране, луна джунглей, омытая водоворотом синего и зелёного.

Панель связи осветилась входящим сообщением. — Вы находитесь на запрещённой территории, — предупредил скрипучий голос.

— Прошу разрешения на посадку.

Пришёл ожидаемый ответ. — Требуется посадочный код.

Икс-7 повторил вслух по памяти код, полученный от коммандера, и зарядил лазерные пушки. Его уверили, что коды повстанцев устарели только лишь на несколько месяцев и тому шпиону, который доставит их, могут поверить. Однако он верил в подготовку.

— Разрешение подтверждено. Вы можете совершить посадку по готовности. — Икс-7 улыбнулся. Не потому что он был счастлив, а потому что выражение эмоций, которые он не мог чувствовать, было хорошей практикой. Скоро он станет одним из них.

* * *

— Спокойно и медленно, — сказал мужчина, поднимая свой бластер, когда Икс-7 вылез из люка «Хищной птицы». — И держи свои руки там, где я могу их видеть.

Итак, их, всё же, не одурачили посадочные коды. «Умно», — подумал Икс-7 с одобрением. Позволить ему сесть и снизить бдительность перед тем, как явить себя как угрозу. Таким образом, если он окажется врагом, они могли устранить его без уничтожения корабля. Конечно, их стратегия предполагала, что он был более опасен за управлением огнём лазерного орудия, чем на земле.

Это было глупым допущением.

Ангарная платформа Явина 4 являлся центром суетливой деятельности. Крестокрылы отбывали на задания, в то время как другие с трудом передвигались по взлётной полосе, помятые и разбитые. Дроиды техобслуживания и офицеры сновали от корабля к кораблю, снимая детали с одного судна и крепя их на другое, переоборудуя и дозаправляя корабли с действенной торопливостью. Икс-7 мог видеть одним глазом, что здесь было меньше кораблей, чем необходимо, меньше частей, меньше пилотов, меньше всего.

Это было почти забавно, идея, что такая операция, могла выстоять против Империи. Некоторые могли назвать это храбростью. Икс-7 же знал, что к чему.

— Поосторожнее с этим, друг, — сказал он охраннику, кивая на бластер. — Я бы не хотел, чтобы ты случайно сделал во мне дырку. — Он старательно поддерживал небрежный тон.

— Ничего подобного, — зарычал повстанец. — А теперь — как насчёт тебя, скажи мне, где ты достал этот посадочный код?

— От лейтенанта Жеза Планше, — сказал Икс-7. — Он завербовал меня около шести месяцев назад. Отдал мне приказы доставить вам сообщение — а потом прибыть для прохождения службы. Я готов служить Альянсу Повстанцев, где бы я ни понадобился. — Он был подготовлен к чему угодно.

Охранник прищурился и щёлкнул пальцем по инфопланшету. — Итак, ты столкнулся с Планше на Кашииике, да?

Икс-7 заставил себя улыбнуться. — Лейтенант Планше последний год находился под прикрытием на Маластаре. Сэр. — Как забавно то, что они думали, что могли обмануть его. Это было вроде игры с ребёнком — тщательно манипулировать игровым полем, чтобы дать ему иллюзию, что он был среди равных.

Стражник выдал сдержанный кивок. — А у тебя есть какие-нибудь доказательства того, что ты тот, за кого себя выдаёшь?

— На самом деле, я ещё не сказал, кто я, — указал Икс-7. Какое бы то ни было уважение, которое он мог приобрести, быстро исчезло. Не так следовало вести допрос. Они даже не отобрали его оружие: он мог убить половину находящихся в этом ангаре, даже не вспотев. — С'ри Бонард. Рад встрече. — Он предложил инфопланшет. — Здесь мои ИД-документы и сведения, которые Планше поручил мне вывезти. Это планы какого-то вида новых имперских кораблей. Лейтенант хотел, чтобы они попали прямиком к Додонне.

На самом деле, всё, что хотел лейтенант Планше, было избавиться от пытки, которой его подвергли в камере имперской тюрьмы. Он, на самом деле, провёл несколько месяцев под прикрытием на Маластаре, полностью отрезанным от своих союзников-повстанцев.

Что означало: когда Империя прибыла к его двери, у него не оказалось никого, кого бы он мог позвать на помощь.

А когда имперский эксперт по допросам приступил к своей работе, у него не было надежды на спасение.

Согласно коммандеру, Планше поначалу отмалчивался — но человеческое тело могло лишь терпеть так много боли. В итоге, он выдал все секреты повстанцев, начав говорить только в конце пытки.