За ужином обезьяна-альбинос украла гранат, забралась на дерево и кидала в девушек красными зернами, похожими на маленькие агаты. Когда Кьяри раздавила пальцем один такой агат, косточка впилась в кожу, на тунике появилось пятно, похожее на кровь.

Когда Тава достали из каменного зала "божьего суда" звери обглодали его лицо и выели его внутренности.

Через несколько дней в императорском саду расцвели большие жёлтые цветы. Кьяри нравилось смотреть, как на них садятся пчёлы, потому она часто гуляла в саду.

– Навак, я поймала ящерицу для твоего супа. Расскажи мне, мучают ли тебя по-прежнему головные боли?

Навак обрадовался приходу Кьяри.

– В дождливые дни головная боль не даёт мне спать по ночам. В солнечные - железный обруч сжимает виски, когда я смотрю на солнце.

– Неужели суп из ящериц больше не помогает?

– Если бы не он, я бы умер.

– Чем так взволнованы солдаты на воротах?

– Вчера прибыл гонец от племени саланго. Он видел людей с бородами и бледными лицами. Они приплыли по океану в больших деревянных домах. Они пригласили вождя саланго в свой плавающий дом, а потом взяли его в плен. Сказали его людям, что отпустят вождя, если они принесут столько золота, сколько он весит.

Холодные дни закончились, и наступил месяц ремонта дорог. В этот период Атавалп редко навещал Кьяри - вместе со всеми чиа он готовился к посевам: рыл каналы, чтобы обеспечить маисовое поле водой и собирал гуано для удобрений.

После посева наступил праздник маиса.

– Я так давно не была дома, - Зина крутилась перед зеркалом в новой тунике, которую недавно закончила шить. Золотые узоры, как змеи, вились по ткани небесного цвета.
– Нравится?

– Аи в вышивках проявляет больше фантазии, - пожала плечами Кьяри.

Но Зина не обиделась. Вместе они принялись складывать подарки, которые заранее приготовили для чиа - плетённые из тростника сандалии, ракушки для детей, гребни и брошки для женщин, костяные амулеты - для мужчин. Кьяри взяла один из них в руки. Кость покрывал рисунок, смутно похожий на изображение медведя.

– Это для Керука, - Зина покраснела.

В этом году император не прислал к чиа жреца перед праздником и не выделил им почётное место на "Говорящей площади". Зажатые между ремесленниками из квартала "Золотой мост" и пекарями из "Дороги к храму" они болтались в конце процессии и последними посетили храм солнца. Скрипящий пол. Тёмный зал. Изображение звезд и солнца-яйца на стенах. В нишах - мумии императоров. Плотно запеленованые, они напоминали коконы гигантских гусениц, вместо лиц носили деревянные маски. Рядом с храмом раскинулся сад. В этом саду трава, цветы, даже ламы и пастухи были золотыми. Их очертания плыли в тёплом свете уходящего дня.

– Щедрость императора не знает границ, - пропел жрец.
– Великий Инка, защитник и правитель четырех сторон света, всегда думает о своих подданных. Не забывает об их нуждах и вознаграждает их преданность. Наш император дарит вам, посланцы солнца, лам из своего стада.

Десять лам. Молодые и крепкие животные, как боги, надменно качали головами, когда Искай, Атавалп и Беа вели их через "Говорящую площадь".

– Смотрите, - говорили люди.
– Император подарил посланцам солнца самых красивых лам из своего стада.

Керук сплюнул себе под ноги и сказал:

– Я отведу животных домой.

– По традиции мы должны пожертвовать одну из подаренных лам для жертвоприношения, - сказала Лория.
– Керук, ты наш вождь и должен выбрать какую именно ламу мы отведем в храм.

– Мне всё равно, - сказал он.
– Правильно говорил Синчи Инка - щедрость императора не имеет ничего общего с великодушием. Это средство манипуляции и унижения. Сначала он дарит нам дом, лам и почётное место в праздничном шествии, чтобы мы почувствовали себя обязанными и благодарными. Потом убивает нашего человека, вина, которого в том, что он защищал свою дочь, и отодвигает нас в хвост праздничной процессии. Он выражает нам свое пренебрежение публично, требуя, чтобы мы забыли свою гордость. А потом опять щедро одаривает. По его расчёту сейчас мы должны почувствовать облегчение и благодарность за то, что он снова позволил нам служить ему.

– Так и есть, - прошептала Зина рядом с Кьяри. Кьяри не понравился восторженный взгляд, каким Зина проводила Керука. В этом взгляде, как и в его словах, таилась опасность.

На площади горели костры, и играла музыка. Многие жители Куско приветствовали посланцев солнца. Всех их Кьяри видела впервые. Когда Кэса успела подружиться с толстой женщиной в золотой диадеме? Пока Кьяри и Зина ткали одежду и пекли маисовые лепёшки во дворце, у чиа появилось много новых связей и знакомых.

– Семье этой женщине мы помогали обрабатывать поле, когда её мужчины ходили подавлять мятеж, - пояснила Кэса, угощая Кьяри чичей. Напиток был тёрпким и душистым, кружил голову, как бой барабанов и гудение людских голосов, витавших над площадью.
– А это наши соседи по "Гвоздичной грядке". Когда у них родился сын, они пригласили нас в гости. Каранта принесли нам еду, когда град побил наши побеги. Вирака мы помогли поймать пуму, которая охотилась на их лам.

В родной деревне люди тоже помогали друг другу, вспомнила Кьяри. Она привыкла к этому с детства. Когда Кьяри была маленькой, её мать плела циновки для матери Иская, а та в благодарность делилась с ними шерстью своей ламы. Кажется, в день, когда Кьяри впервые увидела мать с Керуком, она как раз относила циновки на другой конец деревни? За всеми этими дружескими открытыми связями обычно скрывались другие - тайные. Все ли тайные связи несут в себе угрозу? Кьяри поняла, что ничего не знает о жизни своего племени в Куско.