Кьяри слушала их, прижав ладонь ко рту и закусив кожу, чтобы сдержать громкие рыдания. При последних словах Керука она обернулась. Искай стоял у ворот, ветер трепал его золотые волосы.

– Не знаю. Назад на площадь? Во дворец?

– Ты не сможешь ему помочь, - сказал Керук.

– Не смогу, но я сделаю так, что завтра весь город будет знать о том, что сделал Нио. Весь город будет говорить о том, что он защищал Кэсу от убийц.

Кьяри всхлипнула. Спазмы, сжимавшие горло отступили. Слова Иская подарили ей смутную надежду.

– Я должна вернуться во дворец, - Кьяри поднялась на ноги и сделала шаг к воротам.

– Не сейчас, - Атавалп перегородил ей дорогу.
– Осталось два праздничных дня, ты должна провести их с семьёй.

– Я хочу вернуться во дворец!

– В таком состоянии тебе нельзя возвращаться туда, - Атавалп взял её за плечи, но Кьяри оттолкнула его руки.

– Отпусти!

– Я твой отец!

Она хотела обойти его, проскользнуть мимо, но Атавалп не позволил. Кьяри метнулась в сторону, но он схватил её за запястье и притянул к себе. Когда он попробовал её обнять, Кьяри ударила его в грудь.

– Отпусти, иначе я никогда не прощу тебя!

– Я не позволю тебе совершить ошибку.

Он снова подхватил её под живот. Кьяри дёрнулась, пытаясь вырваться, но добилась лишь того, что у неё перекрыло дыхание. Атавалп легко оторвал её от земли и занес в дом. Ухватившись за косяк двери, Кьяри увидела, как Искай выходит на улицу. Увидела, как за ним закрываются ворота. А потом над её головой захлопнулась крышка погреба, в котором хранили маис и фасоль. Здесь было темно и холодно.

– Я никогда тебя не прощу!
– закричала Кьяри и разрыдалась.

В тишине погреба собственные всхлипы оглушили её, казалось вокруг, на много дней пути, не осталось ни одного звука. Протяжные и громкие поначалу, её рыдания вскоре превратились в тихий скулеж, а потом и вовсе иссякли. Кьяри свернулась калачиком на жестком мешке. Воздуха не хватало, в груди кололо.

Она не знала, сколько времени пролежала в полуподвале, но постепенно дыхание выровнялось. Когда дверь над головой открылась, солнечный свет ослепил Кьяри. Прищурившись, она рассмотрела Кэсу. Половину её лица снова закрывала повязка, как в день, когда они бежали из родной деревни. Тогда Кэсу покалечили железные демоны, теперь - люди Куско, у которых чиа искали защиту от железных демонов.

– Выпей воды, девочка, - Кэса протянула Кьяри глиняную чашку, пахнущую травами.

Кьяри перевернула чашку.

– Ну, зачем ты так?
– пробормотала женщина-яги.
– Время всё лечит. Время лечит любые раны. Пройдет боль, и ты поймешь, что твой отец поступил правильно.

– Время лечит? Это ты говорила себя, когда тебя привели в нашу деревню с верёвкой на шее? Время лечит! Разве оно вылечило тебя? Разве ты не скучала по родным? По матери? У тебя был брат или сестра? Ты скучала по ним. И потому ты возненавидела их! Поэтому ты ненавидишь всех яги? Потому что не можешь забыть их?!

В маленьком погребе Кьяри ясно почувствовала, что от Кэсы пахнет имбирем. Совсем как в родной деревне, когда женщина-яги учила их шить и рассказывала им о своей молодости. Это было так давно, как будто и не с Кьяри вовсе. Тогда у неё было все. И Нио был рядом.

Глава пятая. Император.

Императорский дворец окружали две стены. Внешняя, крепостная - была сложена из крупных каменных блоков, добытых в каменоломнях на юге страны. Щели между блоками залили раствором серебра. Пятьдесят шагов двора отделяли внешнюю стену от внутренней. Она была ниже внешней и отличалась более мелкой кладкой. К ней примыкали вытянутые деревянные казармы, в её нишах располагались комнаты стражников - полуземлянки размером пять на три шага, вход в которые закрывали шерстяные одеяла.

Сегодня в каморке Навака пахло болезнью и смертью.

– Я не могу тебе помочь, Кьяри - сказал он.
– Последнее время я редко выхожу отсюда. Я чувствую себя победителем, если у меня хватает сил, прийти на утреннее построение и не потерять сознание по дороге. Суп из ящериц больше не помогает. Мое тело отказывается принимать его. Я вообще теперь мало, что могу есть.

– Ты поправишься, - Кьяри погладила Навака по спутанным волосам. От волнения она почти не чувствовала исходящий от его матраса запах рвоты и мочи.
– У тебя и раньше бывали плохие дни, помнишь? Ты почти не вставал в период дождей. Но ведь другие стражники навещают тебя? Среди них, возможно, найдется кто-то, кто дежурит на воротах и в тюрьме?

– Зачем тебе это? Ты всё равно не сможешь ничего сделать. Зачем мучить себя ещё больше, узнавая подробности?

– Я не собираюсь мучить себя. Я хочу найти выход.

– Единственный выход, единственная надежда для таких маленьких людей как ты и я, это милосердие императора. Ты знаешь, на праздник он не забыл обо мне, и прислал кувшин чичи и листья коки. Первое не пошло мне на пользу. Второе... Я оставил немного для тебя.

Он вытянулся на матрасе. Одеяло сбилось, обнажая костлявую грудь. Наблюдая за тем, как тяжело Навак двигается, Кьяри думала о Нио. Прошло три дня с тех пор как его забрали. Что с ним сделали? Говорят, в дворцовой тюрьме существуют подземелья полные змей, слизняков и улитками, которые постепенно высасывают из узников кровь.