Его стенания лишь заставили умолкнуть шептавшихся на облучке воинов.

Разошедшись, сумасброд, взялся барабанить по боку фургона и кричать:

– Эй, барон! Хватит людей морить, остановиться вели! А то скоро мы здесь от жары да голода передохнем!

Дверца повозки внезапно распахнулась, и кулак острослова едва не врезался в недовольную физиономию милорда алхимика. Филлиан остановил разогнавшуюся руку в последний миг.

– Что за шум, почтенные господа?
– кавалер Ордена Ребиса предпочел не заметить застывшей в пальце от его лица руки.

– Достопочтенный милорд, люди барона просят встать лагерем на часок-другой, дабы набраться сил и перекусить, - острослов с невинным видом указал на только что пенявших на жизнь ратников. Те в ответ хмуро потупились.

– Никаких передышек, милостивые судари, - сердито покачал головой адепт тварной области знания.
– До заимки Йоргана Скаредника осталось не более двух часов пути. Там и отдохнете. А мы вместе с почтенным господином Звероборцем собираемся заночевать уже в Ашдир-Кфааре.

– Как же так, мэтр Тарвион?
– разочарованно изумился сумасброд.
– До леса еще переть и переть, а поесть-то прямо сейчас охота.

– Ты можешь подкрепиться на ходу, любезный друг. Вестимо, я не запрещаю тебе задержаться и передохнуть, но при условии, что ты догонишь нас до того, как мы вступим в чащу, - по обыкновению вещавший с притворной елейностью старикан закончил фразу сухим деловым тоном.

– А может лучше вы, мэтр, подождете, пока я трапезу справлю?
– с вызовом бросил шутник, но магистр Тирполисского университета не стал вступать в бессмысленный спор и, звучно хлопнув дверцей, скрылся в нутре повозки.

Они добрались до означенной заимки не через два и даже не через три часа. Минуя вечер, день быстро превращался в глухую ночь. Из оврагов и низин, точно щупальца, простерлись жгуты мрака. Алое марево заката сокрыла пелена приплывших с запада облаков. Яркие краски дня подернулись безликой серостью.

Похолодевший воздух наводнился запахом гари. Они свернули на узкую, петлявшую меж зарослей репейника, осота и бодяка тропку. Повозка запрыгала по ухабам.

Изнутри фургона послышались раздраженные голоса. Несколько раз хлопала дверца. Верно, алхимик желал выйти из кибитки, а Морнингер отчего-то не позволял ему это сделать.

Колючие дебри неожиданно оборвались, обнажив широкую пустошь, посреди коей высился оплывший холм с громоздившимся на нем, точно корона, селением. Отлогие склоны пятнали засеянные репой и морковью делянки. За черным тыном угадывались смутные абрисы плоских крыш. Над заимкой не курилось дымков, а воздух не полнился обычными для человеческого жилья запахами скота и готовящейся снеди.

Повозка, словно ленивая улитка, медленно поползла вверх. Тяжелые ворота хутора оказались не заперты. Вздрогнув, фургон замер подле приоткрытых створок. Солдаты подбежали и налегли на бревенчатое полотно, то со скрипом подалось в сторону.

Не успела кибитка снова тронуться, как навстречу отряду выскочил немолодой солдат в бригантине поверх кольчуги. На голове ратник носил высокий шлем с украшением в виде конского хвоста, окрашенного в красный цвет. Рука воина сжимала древко полэкса, в ножнах на поясе висел меч-кацбальгер. Украшавшие обветренное лицо усы поблескивали сединой. Маленькие глаза выкатились, словно в испуге, физиономия и движения человека выражали крайнюю озабоченность.

– Братцы, поведайте, сам барон пожаловал?
– вопросил воин у отворявших ворота стражников.

– А то, приятель! Сейчас самолично всыплет тебе кнутом, как давеча одному шалопаю, - ответил за солдат Филлиан.

Усатый недоуменно покосился на сумасброда, но не успел произнести ни слова, ибо возница хлестнул волов и повозка двинулась в открывшийся проход.

Вслед за фургоном Дрогг и его спутники вошли в заимку Йоргана. Чуткий нос орка сразу же уловил сладкий дух разлагающейся плоти. Зеленокожий окинул взором открывшуюся картину. На первый взгляд, селение во многом напоминало хутор приснопамятного Гарипа Добродела, но при ближайшем рассмотрении тотчас находилось множество отличий. По своим размерам починок Йоргана значительно уступал поместью толстяка, окромя пары складов здесь совершенно отсутствовали хозяйственные постройки, да и сами здания выглядели куда приличнее: сложены из добротного камня, кровли крыты гонтом и черепицей.

В середине усадьбы находился похожий на замок двухэтажный дом, по всей видимости, служивший жилищем хозяину. Широкий портал входа заключали между собой две выступающие вперед полубашни. Узкие вытянутые окна подозрительно походили на бойницы, что впрочем, не вызывало удивления, ибо местным, наверняка неоднократно приходилось держать осаду от наведывавшихся из Ашдир-Кфаара тварей.

На площадке перед обителью Скаредника сгрудилось около дюжины садрийскких воинов. Ратники вяще напоминали угодивший в окружение отряд: лица утомлены и взволнованы, доспехи изгвазданы грязью, навершия глевий, гизарм и алебард опущены. Складывалось впечатление, что бойцам в самое ближайшее время придется отражать приступ многочисленной орды.