– Ты меня с собой не ровняй, недотепа, - настиг приятеля соломеннобородый.
– Я за добро да истину праведную с любым в схватке сойдусь, хоть с драконом, хоть с демоном, а то и с некромантом треклятым, - карлик надулся, преисполнившись воинственной патетики.

– Угу-угу, - недоверчиво прищурился рудой.
– Я твоим словесам более не доверяю. Ты сегодня, братец, уж проговорился. Обиделся я на тебя. Хошь, чтоб я тебя простил - делом докажи, что на стороне добра выступаешь...

– Каким еще делом?
– теперь пришла пора останавливаться желтоволосому.

– Каким-каким?
– передразнил товарища рыжий и, понизив голос до шепота добавил:

– Убей зеленую паскуду, тогда я поверю в твою честность.

Дрогг прекрасно слышал слова карлика, правда, тот, по-видимому, и не пытался таиться.

– Ах, вот ты к чему клонишь!
– воскликнул пшеничнобородый, точно ему враз открылись все истины бытия.
– Я вот орка пальцем не трону, хоть ты тресни.

– Значить, - с ледяной важностью молвил Кьерн.
– Нашей дружбе пришел конец.

Рудой паче чаяния припустил, резво задвигав короткими ногами и, порскнув перед еле плетущимися волами, очутился с другой стороны повозки.

– Эй, ты куда энто?
– запоздало спохватился Фендур.

– Я с орочьими приспешниками якшаться не желаю!
– прокричал из-за фургона дверг.

– А я ему не приспешник, - зычно прогорланил обладатель золотистых волос.
– Я просто не хочу его убивать, поелику он ничего мне не сделал.

– Опять проговорился, негодяй!
– расхохотался рыжий.
– Тебе-то он в самом деле ничего не сделал, а вот скольких он порешил? Слабых, беспомощных? Детишек малых, баб на сносях? О них ты не задумывался, корыстник?

– Дык ты докажи сызначала, что энтот орк кого убивал!
– низко и глухо, точно исполинская труба, прогремел в ответ желтоволосый.

– Ты, Фендур, дурак скудоумный, будто зеленых паскуд не знаешь?
– зло гоготнул Ражий.
– Ведь ведаешь же, что все они лиходеи и подлецы, что токмо и поджидают случая, дабы гномье племя под корень извести.

– Угу, - передразнил сородича пшеничнобородый.
– Особливо тот, что спереди идет, токмо и мечтает о том, чтобы твою пустую голову оттяпать.

– А как же!
– серьезно прокричал Кьерн.
– Я в энтом не сомневаюсь. Но ему меня врасплох не застать. А за энтой сволочью в оба глаза слежу!

Гномы продолжили горлопанить, но Дрогг более не слушал вопли спятивших от непомерного пивопития карликов. Хотя в словах дверга имелась толика правды, ибо орк взаправду собирался выследить и укокошить рыжего коротышку. Даже если огненнобородый врал о том, что убивал зеленокожих болдырей подгорный житель представлял серьезную опасность для любого из Дрогговых соплеменников, и охотник не желал, чтобы оная угроза оставалась не устраненной.

Высунувшийся из кибитки Морнингер объявил привал. Визгливый голос юного барона звучал глухо и хрипло, словно нечто сковало ему глотку.

Повозка, качнувшись, замерла посередь тракта. Спрыгнувший с облучка урядник отворил господам дверцу. Члены отряда перебрались через придорожную канаву и разбили бивак на недавно скошенном участке поля. Запряженный фургон так и остался на месте. Благо дело, путников, коим он мог помешать, поблизости не наблюдалось.

Солдаты запалили костерок, употребив в качестве топлива несколько снопов из находившегося рядом стога. Дрогг уселся на прохладную землю, и, распустив тесемки походной сумки, извлек черствый сухарь. Острые зубы с надсадой раздробили закаменевшую пластинку. Лишь когда жесткие, похожие на камушки, комочки, царапая пищевод, свалились в довольно заурчавший желудок, зеленокожий вспомнил, что не ел почти двое суток. Впрочем, для того чтобы насытиться, болдырю хватило всего двух сухарей. После у него возникло вящее желание промочить истерзанное грубой снедью горло водой. Полукровка достал из торбы мех, на дне коего плескалась влага.

Тем временем, воины барона установили над весело танцующим пламенем треногу, к коей подвесили вместительный казанок. Двое ратников почали кашеварить, а остальные разбрелись по прогалине. Гном Фендур вместе с подмастерьем алхимика расположился с левого края бивака. Пшеничнобородый грыз тушку копченой куропатки, каждые несколько секунд прилипая жадно губами к горлышку бурдюка. Круглая физиономия коротышки порозовела, хлебал он, бесспорно, не пустую воду. Ученик мэтра Тарвиона, коему наставник настрого запретил напиваться, сидел угрюмо понурившись. Карлик имел настолько жалкий и унылый вид, что у стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что подгорный житель накануне схоронил всех своих родственников, включая горячо любимую жену и выводок маленьких детишек.

С другой стороны поляны, точно напротив сородичей, примостился Кьерн Ражий. Забыв даже о пресловутой "зеленой паскуде", рудой буравил злобным взглядом желтоволосого приятеля, так вероломного предпочетшего проводить время в обществе миррадца. Губы рыжего сжались в тонкую линию. Дрогг почти не сомневался, что гномы вскорости затеют еще одну драку.

Ратх вертелся подле исходившего паром котелка, безусловно рассчитывая подкрепиться за счет барона Морнингера. Странный райзард растворился в обступивших становище золотистых зарослях.