– Ты бы, братец, потише сие глаголал, - шепотом, кой, впрочем, болдырь прекрасно слышал, одернул заболтавшегося приятеля Фендур.
– Говорят, орки за каждого своего десяток убивают. Энтот Дрогг охотник бывалый, подкараулит тебя где-нибудь да глотку перережет. С них, зверобоев, и не такое станется.

– Я ему перережу!
– зарычал Кьерн. Судя по легкому шелесту, карлик привычке замахнулся секирой.

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, - ехидно усмехнулся обладатель золотистой бороды.

Тотчас распалившийся рыжий, взялся кричать о том, что ни один орк никогда не сумел сразить гнома, и что он, Кьерн Ражий, в одиночку истребил целое войско зеленошкурых тварей. Дрогг более не слушал бахвальств подгорного жителя, про себя отметив, что через месяц-другой непременно займется хвастливым карликом. В одном Фендур был прав, орки никогда не прощали убийств соплеменников.

Начало смеркаться. Здесь, на юге ойкумены, ночь наступала неестественно быстро. Высунувший голову из повозки Морнингер повелел сворачивать к ближайшей заимке. К высокому частоколу отряд добрался уже затемно. Их встретил заливистый лай собак. Выбравшись из фургона, юный барон взялся яростно барабанить в запертые на ночь ворота. С другой стороны послышалась отборная брань, коя, впрочем, сразу прекратилась, после того как в дощатом полотнище открылось маленькое оконце и молодой комендант прокричал туда свое имя.

В селении тотчас воцарилась невиданная суматоха. Забегали мужики, заплакали дети, запричитали и заохали женщины. Зажглись десятки факелов. Навстречу важному гостю выскочил сам хозяин заимки - дородный лысый толстяк с кудлатой бородой. Облаченный в одну лишь ночную сорочку владетель хутора настолько подобострастно залебезил перед бароном, что не приходилось сомневаться в том, что пузан замешан в каких-то скверных делишках.

Морнингер как всегда говорил скупо, резко и с изрядной долей высокомерия.

Хозяин препроводил "веледражайших" гостей к особливо предназначенному для проезжих путников дому - слаженной из самана длинной одноэтажной постройке с крытой дерном кровлей. Толстяк с зело важной миной растворил хлипкую дверцу. Из глубин халупы пахнуло гнилью и сыростью.

– Милости прошу внутрь, почтенный государь, - тонкие губы растянулись в затискивающейся улыбочке.
– Мои служки вскорости поднесут яства, я их потороплю, уж поверьте. Ежели, что надобно будет, не медлите - тотчас кликните вашего покорного слугу Гарипа Добродела. Коли не я, так кто из моей челяди вас услышит и мигом любую просьбу исполнит.

– Очень надеюсь, что твои слова правдивы, Добродел, - недоверчиво сощурив глаза, молвил дворянчик.

Раскусив суровый норов гостя, толстяк, источая хвалебные словеса и кланяясь в пояс, незаметно попятился и спустя несколько секунд затерялся в окружившей гостей толпе.

Однако долго донимать пришельцев у хуторян не вышло, ибо от незапертого входа послышались голоса. Сызнова забрехали псы. Большинство пейзан споро затрусили к воротам, а те, что остались на месте вытягивали шеи и с любопытством таращили глаза.

Меж раздавшихся створок возник отряд из шести странников. Возглавлял шествие сутулый поджарый старик с клочковатой бородой и кустистыми сползавшими на скрытые за круглыми стекляшками глаза бровями. Человек опирался на изогнутую клюку, от левого плеча отходила толстая палка с покачивающимся на конце узелком. Увитую жидкими седыми кудрями голову накрывал съехавший набок синий колпак. Под легкой накидкой виднелся простой пурпуэн с медными пуговицами. Тощие, будто у курицы, ноги облегали узкие шоссы, переходившие в высокие сапоги. Из оружия старикан имел только маленький ножик, покоившийся в прикрепленных к поясу черных ножнах.

Позади деда бодро семенил навьюченный тюками, аки осел прижимистого купца, гном. Подгорный житель имел каштановую, едва доходившую до верхней части груди бороду. Темный цвет волос выдавал в нем уроженца Миррада - царства карликов, что лежит под Драконьими горами. Бочкоподобную голову коротышки венчал щегольской сиреневый берет с фазаньим пером. Могутный торс облачал расшитый узорами дублет. Короткие ноги прятались в мешковатых портах, а толстые ступни утопали в тяжелых деревянных башмаках. К широкому с золотым тиснением поясу крепились украшенные каменьями ножны, над коими поднималась рукоять кинжала.

Дрогг невольно дернул уголком рта, различив шагавшую следом за миррадцем высокую фигуру. Филлиан Звероборец о чем-то увлеченно беседовал со светловолосым полуэльфом. Красивое лицо рожденного от связи человека с остроухой лесной обитательницей болдыря уродовала заячья губа, встречавшаяся у девяти из десяти представителей оного племени. Из простершегося от тонкого носа провала выглядывали вершинки криво выросших зубов.

– Экий урод...
– послышалось снизу бормотание Кьерна.

Тонкое тело полукровки скрадывал длинный следопытский плащ. Над узкими плечами спутника Филлиана виднелись черен одноручного клинка и плечо короткого, в два локтя, лука, с коего отчего-то не была снята тетива. Легко ступали обутые в сработанные из чешуи ящера порушни ноги.