— Хорошо, — Беа наблюдала, как желтоглазое существо осторожно нюхает пирог.

— Когда люди умирают, они «переходят дальше», что бы это не значило. Возможно, есть

другая жизнь. Возможно, они бесследно исчезают. Кто знает? Но иногда встречается

такой идиот, который не может уйти по какой-либо причине, — она пожимает плечами,

открывая духовку, чтобы положить в нее половинки сэндвичей.

— Так они призраки? — не терпится узнать Маку.

— Ты прыгаешь впереди меня, мальчик, — делает ему замечание Беа, закрывая

духовку. — Когда сердце человека недостаточно сильное, чтобы справиться с переходом,

отголосок его ума становится призраком. Вот почему призраки не могут чувствовать. А

бесы не могут думать, потому как они результат того, что происходит, когда ум человека

достаточно слаб. Они всего лишь далекая тень сердца какого-то несчастного идиота. Они

пугливы, непостоянны и импульсивны. Что касается того, что они едят — это зависит от

людей, которыми они были. Этот малый не прикоснется к тому, что не сделано из чистого

сахара, — говорит она с усмешкой.

Камилла морщится.

— Это еще ничего, — говорит Беа, заметив ее реакцию. — Я как-то видела

одного, который существовал исключительно за счет лягушек. Это было отвратительно.

Бес снаружи головой зарылся в пирог, крошки летели повсюду. Мой желудок

скрутило от мысли, как эти зубы впиваются в живую плоть.

— Этот всё время был неподалеку, — продолжает Беа. — Впервые я заметила его,

будучи маленькой девочкой. Я понятия не имею, как долго он бродит вокруг Хэйвенвуда.

— Вы уверены, что это один и тот же? — спрашивает Дестин.

— Я никогда не видела таких глаз прежде. Я не знаю, кем он был при жизни, или

как долго мертв, но одно я скажу вам наверняка: он ненавидит Мередит.

— Мы заметили, — кивает Мак.

Мы уже рассказали ей о встрече с Мередит в лесопилке. Беа восприняла это лучше,

чем я ожидала — очевидно, она менее зациклена на прочтении лекций, чем Тейлор, и была

рада, что мы усвоили урок насчет Эндер.

— Справедливости ради, следует заметить, я еще не встречала человека, который

не ненавидел ее, — говорит Беа, доставая из духовки хрустящие половинки сэндвича. Она

ловко перевернула их и, поставив на разделочную доску уже собранный бутерброд,

нарезала 2-х дюймовыми кусочками.

— Она бывала в Хэйвенвуде дважды, на моей памяти. И единственная ее цель —

убить Волка.

— Да, да, мне всё еще ужасно любопытно узнать, что же это значит? — Говорит

Мак, протягивая руку за кусочком сэндвича. — Очевидно, что это не в самом деле живой

волк, — добавляет он уже с полным ртом. Его глаза широко открылись. — Я только что

понял, то это вкуснейший бутерброд, который я ел за всю мою жизнь.

— Волк — это человек, — говорит Беа, пододвигая доску к Дестину и Камилле,

пока Мак не съел всё до последней крошки. — Точнее, комплект силы, который

прилагается к человеку. Убей волка, и в этот же год родиться новый. Но невозможно

предсказать, кто и где. И каждый из них — плохая новость. Сила волка неизбежно

развращает человека, или так говорится, — ее взгляд был обращен вдаль. — Я видела двух

из них, и всё еще не уверена насколько неизбежно это на самом деле. Мередит убеждена в

этом, и даже имея доказательства обратного, она не помнит о них. Не знаю, почему так

получается, но, каждый раз, когда волка убивают, ее воспоминания стираются.

— Но она бессмертна? — спрашиваю я.

— В этом и проблема, — отвечает она, смотря на меня. — Сейчас у нее не больше

воспоминаний, чем у тебя. Бессмертные, сделанные из огня, подростки по своей сути.

— Я не обижаюсь, — говорит Мак снова с набитым ртом.

Беа делает ему молчаливое замечание.

— Вы хотите узнать о пожаре на лесопилке. Я расскажу вам. Но вначале

необходимо сделать шаг в прошлое, чтобы вы поняли полный смысл. Меня зовут Беатрикс

Грэмм, столетия назад Гримм. Мои предки изменили фамилию после перехода из

Зазеркалья на эту сторону зеркала, желая скрыться от тиранов. Мои родители ничего не

говорили мне, — Беа многозначительно глядя на меня. — Они решили, что в

безопасности, что прошло достаточно времени, чтобы их история растворилась для