его бутерброд.

— Минуточку, — медленно начинает Мак. — Ты не… не хочешь ли сказать, что

никогда не пробовала куриные крылышки?

— Нет.

— Нет, не хочешь сказать, или нет, никогда не пробовала?

Она моргает, смотрит на меня, потом снова на Мака.

— На оба вопроса: нет?

— Сосредоточься, женщина, это важно. Ты когда-нибудь ела горячие крылышки?

— Не ела, — отвечает она осторожно.

— Это ненормально! — громко восклицает Мак, чем привлекает внимание

соседних столиков.

Он подвигает свою тарелку Камилле.

— Вот. Ешь их прямо сейчас. Моя щедрость не знает границ.

Камилла выглядит озадаченной, но, тем не менее, тянется к его тарелке. Мак

внезапно отодвигает тарелку.

— Не бери в голову, у моей щедрости есть границы. Я забыл, что ужасно голоден.

Он хмурится.

— Ты серьезно? Никогда?

Камилла пожимает плечами.

Он медленно, будто это причиняло ему боль, придвинул к ней тарелку.

— Ладно, можешь взять одно. Одно! Я действительно умираю с голоду, но не могу

позволить тебе жить без горячих крылышек.

— Уверен, что не заберешь его обратно? — спрашиваю я.

— Быстро, бери одно, пока я не передумал.

Камилла снова пожимает плечами и тянется за вилкой.

— Положи на место! — в ужасе приказывает Мак. — Ты и вправду не шутишь. Их

едят руками.

— Они в соусе, — хмурится Камилла.

— В этом и суть, — настаивает Мак. — Это как ребрышки, если лицо и руки не в

соусе, значит, ты и не ел их.

— Не знаю, я видела, что когда люди едят их, у них только два грязных пальца, —

говорю я.

— Они делали это неправильно! — категорически заявляет Мак.

Камилла берет крылышко двумя пальцами, с сомнением глядя на апельсиново-

оранжевый соус.

— Хорошо, теперь, — инструктирует Мак, копаясь в своей тарелке, — ты ешь всё,

что не является костью. Приятного.

— Мне нравится соус Буффало, но крылышки выглядят так, будто их

действительно трудно есть, — замечаю я, возвращаясь к своему супу.

— Ты теряешь смысл, — говорит Мак с набитым ртом. — Если ты не собираешься

крушить крылья, с таким же успехом можно есть курицу без костей.

Дестин рядом с ним положил в рот бескостные наггетсы.

— Не думай о том, как это трудно. Думай, как это восхитительно вкусно. И больше

не будет никаких трудностей.

— Это звучало бы более проникновенно, если бы у тебя всё лицо не было в соусе,

— замечаем Дестин.

Между тем, Камилла вытерла руки салфеткой и встала.

— Серьезно? Тебе не понравилось? — интересуется Мак.

— Я собираюсь взять побольше, — хрипло отвечает она, направляясь к буфетной

стойке.

— Хорошо, похоже, она в порядке, — признал Мак в ее отсутствие.

Я смотрела по сторонам кафетерия, пока не наткнулась взглядом на Риса, сидящего

с Кеем, Хейли и Эмити. Хейли болтала с Эмити, и время от времени тянула за рукав Кея,

требуя то одно, то другое. Рис уткнулся в книгу, полностью их игнорируя. Кей наклонился

через его плечо, пытаясь заглянуть в книгу, но Рис резко ее захлопнул, грозно взглянув на

Кея. Это не был обычный его взгляд полный презрения — на этот раз в нем был настоящая

ненависть. Я вспомнила, как Рис сказал, что Кей его телохранитель. Из-за чего он

презирает его? Почему Рис даже в окружении других людей пытается остаться в

одиночестве?

Внезапно Кей поднимает голову и, натыкаясь на мой пристальный взгляд,

подмигивает мне, как и в первый день. Я быстро отворачиваюсь, даже не чувствуя ничего

будоражащего и волнующего, как прежде. Между тем, как он внезапно появился и исчез

возле пустой лаборатории, и взглядом, каким одарил его Рис, не говоря уже о том, что он

сделал с дневником моей матери, Кей начал действовать мне на нервы вовсе не из

романтических побуждений.

Этой ночью я не могла уснуть, так что я выбралась из постели и отправилась в сад

к зеркалу. Башня, к счастью, была пуста. Середина ночи, как-никак. Я не ожидала

увидеть здесь Риса, не думаю, что сегодня у меня достаточно сил, чтобы справиться с

ним. Толстый том лежал на середине стола, я подошла поближе, осматривая его. Должно

быть, Рис забыл положить книгу на полку. Книга выцветшего красного цвета с потертым