— Ребята! — окликает нас Джул, стоя в дверях и держа в руках бинт. —

Пожалуйста, выйдите, вдруг вы что-то разобьете.

— Ты говоришь так, будто мы какие-то мега невезучие, — отвечаю ей я.

— Хорошо, твоя взяла.

Взглядом я натыкаюсь на серию кадров, висящих на стене. Я всегда знал про

существование этой комнаты, но никогда не заходил в нее, по понятным причинам, и,

соответственно, не мог видеть эту стену. На большинстве черно-белых фотографии

изображены две широко улыбающихся девушки: одна бледная с черными волосами,

вторая – темнокожая с волосами, выглядящими белыми, несмотря на ее возраст. Пикники,

дни на пляже в устаревших купальниках.

— Это не может быть миссис Беа, — говорю я, указывая на фотографию, на

которой девочка сидит в кузове пикапа с болтающимися ногами и улыбается в камеру.

— Ты же не думал, что она всегда была старой? — спрашивает Дестин.

— Я просто не думал, что она может быть такой маленькой, — отвечаю я. — Это

просто странно.

Дестин рассматривает фото, где эти девушки с двумя парнями в каком-то офисе.

Дестин поворачивается и удивленно восклицает:

— Я думаю, это мой дед.

— Что? Серьезно?

— Да, я узнал полицейскую форму, которую он носил. Не знал, что он дружил с

миссис Беа. Кто второй парень? Он выглядит весьма молодо, наверное, нашего возраста.

Несмотря на Джул, издавшую тихий протестующий звук, я снимаю фотографию со

стены и отодвигаю заднюю крышку. «Первый рабочий день Омена», — нацарапано на

обратной стороне фото. Беа, Цинния, Омен, Марко — 1976.

— Это он, — говорю я, поворачивая фотографию, чтобы все могли увидеть. — Это

тот парень, умерший при пожаре. Фото, наверное, было сделано на лесопилке. Он сгорел в

следующем году.

Дестин прав, он был моложе остальных. Возможно, пятнадцать, в то время как

остальные выглядели на двадцать.

— Он выглядит достаточно нормальным для меня, — говорю я.

— Он напоминает мне тебя, — говорит Дестин. Волосы и одежда Омена настолько

же темная, насколько бледна моя, но он примерно моего роста — дед Дестина

возвышается над ним словно башня. Омен широко улыбается в камеру, не догадываясь,

что где-то через год его настигнет смерть.

— Психически нездоровый парень, — говорю я ему. — Что? Он выглядит, как

человек, который попадает в неприятности и тащит за собой своих друзей.

Джул, однако, словно приковал к одному месту небольшой портрет на столике. Это

рисунок, а не фотография, как всё остальное. Очертание лица почти знакомо, за

исключением выражения и волос. Мысленно, я меняю цвет волос со светлого на темно-

коричневый, а улыбку на неодобрительную гримасу.

— Почти что Рис, только со светлыми волосами, — говорю я, стоя за плечом Джул.

— Не думаю, что это он, — отвечает Джул со странным выражением лица.

— Дальний родственник, — слышится холодный голос возле двери. В проходе

стоит Миссис Беа, скрестив руки на груди. — Что вы делаете в моей комнате?

— Хм… Охотимся на мусор, — выдвигаю предположение я.

Глава 15

Джул

Моя бабушка поймала меня и моих друзей шпионящими в запретной комнате, тогда

как мы должны быть в школе. И всё же, именно я была тем, кто чувствовал праведное

негодование.

— Что случилось на лесопилке? — спрашиваю я, поражаясь своей

самоуверенности.

— Лесопилке? — ей удалось даже не взглянуть на фотографии.

— Мередит сожгла ее сорок лет назад, — говорю я. — Ты была там. Твой друг

умер тогда. И сейчас она вернулась, — я вздрагиваю, вспоминая горящие пальцы,

удерживающие меня за руку. Но она не обожгла меня.

— Ты знала Создателя Зеркал, — я указываю на портрет. — Не так ли? Бьюсь об

заклад, ты знаешь всё. В конце концов, ты ведь не можешь забыть, что все Грэмы являются

охотниками…

— Неугомонная девчонка, — сердито говорит Беа. — Так в этом состоял план

Саймона? Он отправил тебя сюда, некую невинную овечку, выпытывать информацию из

своих друзей?

Я вздрогнула, будто от удара.

— Что?

— Думаешь, я не вижу, как ты жадно перебираешь каждый лист в Хэйвенвуде? Он