Во всем, что случилось, была одна вещь, которая еще больше сбила меня с толку

— она не сказала ни слова о моем отце. Ни одного за все время.

Я полезла в ящик комода и достала пустой дневник. Я осмотрела обложку

внимательнее, на этот раз, ища всякого рода знаки. На ней было лишь несколько

случайных царапин, но внутри, почти у корешка был отпечаток имени, утонувшем в коже.

Кира.

У меня перехватило дыхание. Эта вещь принадлежала моей матери — я держала в

руках что-то ее! Что он делал в этом доме в задней части пустого комода? Может быть, это

было то, что она оставила позади, то, что не имело значения. В конце концов, дневник был

пуст. Большим пальцем я погладила страницы. Может, это бессмысленно?

Но, что если это не так?

Я легла на кровать, прижимая дневник к груди и прислушиваясь к насекомым,

которые клекотали колыбельную.

Глава 2

Камилла

Однажды девушка с ее опекуном покинули безопасность дома, чтобы найти свою

дорогу в большом мире.

— Это свалка.

— Этому месту просто нужен ремонт.

— Нет, это свалка, — Камилла посмотрела на Габриэля. — Люди никогда не будут

здесь есть.

Она говорит по-японски, он — по-английски. Именно так они разговаривают

многие годы.

— Будут, как только я закончу здесь, — абсолютно уверенно сказал он.

Он никогда не был неуверенным в том, что делал, почему в этот раз все должно

быть по-другому?

Они стояли перед небольшим каменным зданием, вид которого был еще печальнее,

чем тот, в котором его уличили. Сорняки росли из трещин на стоянке. Окна были

грязными. Вывеска на фасаде рухнула. Им сказали, о прошлогоднем торнадо. Способ

кончины здания не был так уж и важен для Камиллы — факт оставался фактом — это

бесполезно. Габриэль же каким-то чудом превратил это в преимущество.

— Торнадо прошло прямо перед этим местом, но ничего кроме вывески не упало,

— говорил он. — Твердое, как скала. И в любом случае, я бы заменил вывеску.

— Нужно заменить всё здание, — ответила Камилла. — Это церковь, Габриэль. Ты

не можешь просто начать подавать круассаны и кофе в церкви.

— Вот почему мы реконструируем это здание, детка, — ответил он, улыбаясь и

щурясь от солнца, пытаясь рассмотреть дорогу. — Видишь все эти машины? Это место

имеет идеальное расположение. Там заполненная автостоянка бизнес-центра всего лишь в

миле* вниз по дороге. А за углом школьная. Ты действительно не имеешь ни малейшего

понятия, как Хэйвенвуд вырос за последние несколько лет, — упрекнул он.

— Большой или маленький, скидка на твой страх и риск, — торжественно

произнесла Камилла.

— Ну, спасибо, Печенье Удачи.

Камилла вздохнула и откинула длинные вьющиеся волосы цвета золота от лица.

Солнце отразилось в большом железном браслете, который облегал большую часть ее

левого запястья. Это место изнемогало от зноя, не смотря на то, что уже стоял ноябрь.

Погоде в южной части США не было равных. Уровень влажности делал воздух плотным.

Она оставила ее любимую толстовку в машине. Да, внезапно у них появилась машина. Он

является ее опекуном уже шесть лет, и у них никогда не было машины. Так же, как она

никогда не была за пределами Токио, и не ходила в настоящую школу. Насколько ей

известно, Габриэль никогда не открыл бы кафе, несмотря на его притязание о знании про

них все. Токио в Алабаму? Серьезно?

— Почему мы здесь? — в отчаянии спросила она, уже в миллионный раз за

сегодня.

— Для контроля за вандализмом, — ответил он.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Спроси меня позже, — произнес Габриэль.

Она скрестила руки на груди.

— Сейчас уже позже?

— Нет, — с непоколебимо хорошим настроением ответил он. — Ну же, давай

посмотрим, как много строительная бригада успела сделать внутри.

— Ты в хорошем настроении, — прокомментировала она угрюмо.

— Я люблю этот город, — ответил он, направляясь к входной двери.