самолет. — Твою бабушку зовут Беа Грэм.

Мне захотелось куда-нибудь спрятаться. Она не могла внезапно захотеть

заботиться о подростке. Кто на Земле захотел бы? Я ведь шумная, неряшливая,

подвижная…

Она нахмурилась, даже не взглянув на меня, прошлась по дорожке к таксисту и

расплатилась с ним за проезд. Она посмотрела на меня лишь после того, как все мои

сумки были выгружены, а машина уехала.

— Джульетта, — произнесла она.

Я сглотнула.

— Да, мэм.

Я не люблю, когда меня называют полным именем, но я не стала ее поправлять.

Она смотрела на меня едва ли больше половины секунды, а потом взялась за сумки.

— Давай занесем твои вещи в дом, — сказала она, начав катить один из

чемоданов на колесиках по тротуару.

С замиранием сердца я последовала за ней с оставшимися двумя сумками. Я

определенно ей не понравилась. Почему? Я вторглась в ее жизнь, пусть и не нарочно. Но

мне некуда было идти.

Интерьер дома был такой, что казалось, я пребываю в музее. Чисто, но всё, что

здесь находилось, чуть ли не разваливалось на части. Мебель, должно быть, когда-то была

великолепна, но время превратило ее в изношенное и выцветшее старье. На стенах висели

черно-белые фотографии в рамках. Ковры покрывали деревянные полы. Старые цветочные

обои завились около плинтусов.

— Прямо кухня, — сказала Беа, указывая на коридор, который проходил по

центру дома. — Твоя комната наверху.

Мы затащили мои вещи на второй этаж, где затхлый воздух чувствовался даже

сильнее, чем на первом этаже. Летающие пушинки пыли были особо заметны в лучах

солнца, светящего в окна. В коридоре было несколько дверей по обе стороны лестничной

площадки. Она привела меня к правой, открыла дверь в чистую, но практически пустую

комнату. Здесь была только самая необходимая мебель: комод, книжная полка, старая

кровать с балдахином, полинявший ковер, маленькая лампа — и это всё. На стенах ничего

нет, шкаф открыт и пуст, и даже книжная полка пуста. Тонкое одеяло и простыни были

сложены на краю кровати. Небольшой электрический вентилятор стоял на полу,

незначительно перемещая воздух. Но даже с ним в комнате было весьма душно. Мне

представилось, что на юге так всё время.

— Я всегда хотела сдавать некоторые из этих комнат, — объясняла Беа. — Этот

дом слишком большой для меня. Но до сих пор никто не останавливался здесь. Надеюсь,

всё хорошо.

— Да, спасибо, — пробормотала я.

— Кондиционер не достает до этой комнаты, так что я принесла вентилятор для

тебя. Там, — она указала на вторую дверь в комнате, — ванная. Она соединена с другой

комнатой. В ней находятся полотенца, и некоторые необходимые тебе вещи.

Она посмотрела на меня, неловко рассматривающую комнату. Моя спальня в

Нью-Йорке не была больше этой, но там у меня было много своих вещей: собственное

мягкое стеганое ватное одеяло, плакаты на стенах, гирлянда, мерцающая разноцветными

огнями по всему потолку. Здесь же не было ничего, кроме пустых выбеленных стен,

скрипящего под ногами деревянного пола и мягкого жужжания вентилятора.

— Хорошо, — сказала Беа, перед тем как уйти. — Я пойду, закончу готовить

ужин. Надеюсь, ты любишь свиные отбивные.

Она была маленькой женщиной, но лестница скрипела ужасно громко, когда она

спускалась. Можно и не надеяться на то, чтобы тихо передвигаться по дому.

Я положила чемодан на кровать и дрожащими руками начала распаковываться.

Беа не хотела находиться рядом со мной. Это было вполне объяснимо. Было глупо,

считать, что может быть по-другому. Я прочла слишком много книг с добрыми

староватыми бабушками, которые кормили внуков пирогами, вязали уродливые свитера

на каждое Рождество и покупали куклы. Не то, чтобы я на самом деле хотела куклу, или

какую-то из этих вещей…но в этом же и смысл. Чтобы кто-то не чаял в тебе души. Я

вытерла глаза рукавом. Это же глупо. Я уже взрослая для подобного. Я открыла один из