Успокоив дыхание, я зашел внутрь частной клиники "Гомеопатия". Внутри было похоже на поликлинику, но поприличнее. Стояли диванчики, на них сидели две бабульки, девушка с бледным лицом и дама в шляпе. Во всем заведении принимали три доктора. Мне надо было определиться, какая из них черненькая и к тому же ведьма. Задача не из легких.

Я решил не спешить и сел на диван. Одна бабулька рассказывала другой, что такое гомеопатия:

– Понимаешь, информацию можно донести словом, можно эмоцией - ну, например, в виде плача, можно электричеством - как в компьютере. А можно химическим способом. Вот я говорю: яд. Ты понимаешь, что отрава. А теперь я возьму этот яд в очень маленькой дозе и дам тебе. Твой организм тоже поймет, что это яд.

– А зачем мне яд?

Похоже, для второй бабульки это объяснение было слишком заумно. Но первая не теряла надежды и терпеливо продолжала:

– Десять лет назад у меня ужасно заболел желудок и все кишки. Я везде лечилась. А помогла мне только Зоя Степановна, - она кивнула на соседний с их диванчиком кабинет, на котором висела табличка "Савельева Зоя Степановна". Она дала мне препарат, в основе которого мышьяк.

– Да ты что! Это же яд!

– В гомеопатических дозах это не яд, а лекарство. Он как бы убил нервные окончания в кишках, и они перестали болеть. Я до сих пор себя очень хорошо чувствую. Здесь, - она перешла на шепот, - из врачей только Зоя Степановна толковая. Вон та, - она показала направо, - неопытная, всего полгода, как пришла. А эта, - она махнула налево, - экстрасенс, черной магией занимается, - и они о чем-то зашушукались.

Я похвалил себя за шпионские навыки и медленно прошелся к левому кабинету. "Залуцкая Марианна Валерьяновна" - гласила надпись. Очень захотелось зайти и посмотреть ей в глаза и спросить: "Как же вы могли?". Только это, во-первых, не подействует, а, во-вторых, разрушит все наши планы. Она здесь не причем. Она просто зарабатывает себе деньги. Ни я, ни мама - мы ее не интересуем.

В этот момент бабульки вскочили со своих мест. Оказалось, что кто-то выходил от их докторши. Воспользовавшись возникшим замешательством, я достал бумеранг и засунул его в пространство между косяком двери и урной для мусора, как велела Дарья Ивановна. Бумеранг возвращается всегда туда, откуда он пущен. Потом я, пытаясь не спешить, покинул это сомнительное заведение. И только на улице вздохнул с облегчением.

Мой коварный план

Когда я пришел домой, пахло пирогами. Мама с Машкой пекли пироги. Впервые за этот черный период мама пекла пироги и не плакала! Я поцеловал ее и сказал:

– Все будет хорошо. Вот увидишь! Я буду вас всегда защищать, тебя и Машу.

– Спасибо, дорогой, весело сказала мама и потрепала меня за волосы. Садись чай пить с пирогами. А то похудел весь. Все где-то носишься. Тайны какие-то у вас с Машкой.

Я строго посмотрел на Машусю. Она сразу сказала:

– Я ничего не говорила.

Значит, все доложила. Хотя, что она знает? Почти ничего.

– Все понятно, - сказал я.

– Мои хорошие, мне на следующей неделе нужно в Москву съездить, в командировку. Вы меня отпустите? На три дня.

Мы переглянулись с Машкой.

– Конечно, мамочка, - сказали мы хором.

Пусть куда угодно едет, лишь бы она больше не плакала.

План, как заполучить отца, родился в этот же день. На следующей неделе в среду мама улетит в Москву. Бабушка по четвергам дежурит в терапии. Машка якобы заболеет. Есть верное средство - йод в молоке. Каждый школьник знает. Температура высоченная. Мы позвоним отцу. Деваться ему некуда, приедет. Вот тут-то я банки и поставлю.

Я пошел к Олиной бабушке, чтобы поделиться с ней этим гениальным, на мой взгляд, планом и рассказать, как я разделался с гомеопатшей. По дороге я заглянул в свою любимую "Кулинарию". Там всегда так пахнет! Купил на последние деньги три булочки с маком - Оле, Дарье Ивановне и себе.

Оля попросила меня помочь с сочинением. Я и сам еще не писал. А сдавать в конце недели. Я ей пообещал завтра принести черновик. В комнате Дарьи Ивановны был посетитель, точнее, посетительница. А на диване сидела женщина с букетом красных роз. Я пригляделся. Точно. Это была та самая, которая в бородавках. Но теперь она была без бородавок. И следа не было. Я сел и стал ждать. Дверь была плохо закрыта, и получилось, что я опять подслушивал. Говорила молодая женщина:

– Ну, баб Даша, ну, пожалуйста, ну в последний раз...

– И не проси, Людочка. Ни за какие деньги. Совесть надо иметь. Ведь он тебе и квартиру в центре купил, и шубу, вон какую, и машину, и заграницы всякие.

– Я его люблю и хочу, чтобы он был моим мужем. Мы так вместе смотримся! Просто загляденье!

– Не проси. Ты ведь знаешь, у него жена больная. Я все понимаю, мужик молодой, жена болеет. Ладно, погулял. Всю тебя одарил.

– Да, ладно, не обеднел... Он такими миллионами ворочает. Я бы ему ребеночка родила.

– Ну, Людка, стерва ты. Совесть иметь надо. От жены мужа я никогда не уводила и не дам увести.

– Ну-у, баб Дашь!

– Не проси, а то рассержусь, вообще сюда дорогу забудешь! Все, иди уже.

Из дверей вылетела яркая блондинка, явно недовольная, и, цокая каблуками, быстро пролетела мимо меня. С некоторых пор я стал недолюбливать блондинок. А теперь нашел еще одно подтверждение этому. Женщина с букетом цветов, улыбнувшись, сказала мне:

– Я ненадолго, - и вошла к Дарье Ивановне.