– Конечно.

– Отец берет сестренку к себе?

– Да, примерно раз в неделю.

– Пусть она там ничего не ест.

– Это сложно. Она же сластена у нас.

– Объясни ей.

– Я попробую.

– Ну, до завтра!

Я попрощался и побежал. Еще уроки надо сделать. В сердце уже не было той тоски и ужасной безысходности. Оно почти пело и радовалось.

Но когда я подошел к кафе, меня обуял жуткий страх. А вдруг я встречу отца, или еще лучше их вместе, тетю Альбину и отца! Я спрятался в кустах и стал наблюдать за входом. Все было спокойно. Но подойти к входу я не мог. Так и стоял минут двадцать... Потом подбежал к кафе и, разорвав пакет соли, высыпал на дорожку. Сердце чуть не выпрыгнуло. Даю слово, что я опять видел краем глаза того мужика с козлиной бородкой. Он стоял неподалеку и рассматривал это кафе. А я помчался домой.

Сказка - ложь...?

Дома я провел серьезную беседу с Машкой о том, что ей ничего нельзя есть у отца. Но чувствовал, что это напрасный труд. А эта тетя Альбина может ее таким накормить! Что же делать? А что если ей покупать всякие сладости до прихода отца. Она объестся и там, у них, уже не будет есть. Точно! Это была гениальная идея.

Весь вечер меня знобило. Я никак не мог поверить, что все это правда. Значит, существует это колдовство-волшебство. Я открыл первый, попавшийся под руку, сборник русских народных сказок и пробежал оглавление. Почти все сказки, если не считать сказок о животных, так или иначе были с "этим" связаны. Трудно поверить в то, что считал сказкой! И еще я решил, что если она и в правду вернет нам отца, то я поверю в магию, чародейство или что там еще?

Весь следующий день я чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто обманул кого-то или предал. Но сердце мое сгорало от нетерпения. А вдруг они действительно поссорятся, и папа вернется к нам! С этим чувством недоверчивой надежды я и проснулся.

Где взять бумеранг? Бывают игрушечные бумеранги, это точно. Я выпросил у мамы денег на подарки к 8 марта и поехал в самый большой в городе игрушечный магазин. Маршрутка проезжала мимо папиной работы, и я невольно взглянул на блестящие окна банка. Около входа стояла наша машина - огромный джип. "Лексус". Только уже не наша... А на первом сиденье, рядом с местом водителя сидела тетя Альбина. Ее нельзя было не заметить. Сверкающая, белая, в какой-то шикарной белой шубе она восседала, словно королева. Снежная королева, отобравшая у нас отца. Все ясно. Они не поругались. Она ждала его. А папка забежал на работу, в банк.

Два совершенно противоположных чувства боролись в моей душе: первое говорило: ты не имеешь право вмешиваться в чужую жизнь. Это выбор отца. Это его жизнь. А другое нашептывало: но она же вмешалась, она виновата, она теперь сидит на твоем месте в этом шикарном джипе. Это ее сына, а не вас, родных деток, отец подвозит в школу... От этих мыслей мне стало тошно, и заболел желудок.

В магазине "Остров сокровищ" я купил детский бумеранг и отправился к Олиной бабушке. Оли дома не было, и двери открыла та самая неприятная серая женщина с крысиной мордочкой. После третьего фильма о Гарри Поттере, когда там один персонаж прожил одиннадцать лет в виде крысы, у меня закрались сомнения относительно ее происхождения. Но я, не подавая вида, вежливо поздоровался, и она проводила меня в зал.

В зале сидела молодая женщина в красивом сиреневом пальто. Но на ее лице: на лбу и левой щеке виднелись две огромные розовые бородавки, висящие как у индюка. Я таких никогда на видел. Я отвернулся, чтобы не смущать человека и невольно услышал разговор, доносившийся из полуприоткрытой двери в комнату Дарьи Ивановны.

– Она меня ненавидит, ведьма проклятая, - рыдала женщина, - то все в подружки набивалась... А теперь всякие гадости делает. То козы у меня подохли, то куры все. А вчера вот корова заболела, кормилица наша. Смотрю вымя все в язвах, а молоко с кровью.

– Ну не плачь, не плачь, - говорила Дарья Ивановна, - Вылечим. У тебя же я есть. Забыла? Я ей задам, век помнить будет.

Всхлипывания прекратились.

– Вот, возьми эту водичку, вымой вымя своей коровке. Все пройдет.

– Ой, я в долгу не останусь!

– Да мне разве, что нужно от тебя? Я ведь одной ногой уже в могиле. Скоро восемьдесят будет. Сейчас столько не живут. Вот эту ниточку проведешь вокруг забора и оставь ее. А вот эти лезвия бросишь... Сама знаешь...

Дальше было не слышно. Потом они шептались, и женский голос опять рыдал:

– Она и Федьку моего увести хочет. Все глазки ему строит. Все: приди, Федя, мне гвоздь вбей или замок посмотри. А он же глупый, идет.

– Это серьезное дело. Я посмотрю, что у них там. По-своему. Не бойся и не плачь. Слезами горю не поможешь. Ты должна выглядеть на все сто. А Федьку-то мы никому не отдадим. Правильно? Ну не плачь.

Они стали прощаться. Я отсел от двери подальше, пропуская следующую по очереди женщину с бородавками.

Она была минут десять и вышла, прикрывая лицо шарфом.

Потом зашел я и поздоровался.

– А, Ваня, проходи.

– Ничего не помогло. Они не поругались, - сказал я и поведал о том, как утром видел тетю Альбину в джипе отца.

– Поругаются, еще не вечер. Ты погоди, скорый какой. Сколько вы с этой белокурой дамочкой знакомы?

– Ну-у, года два.

– Вот видишь. Она твоего отца два года обрабатывала. Поила, кормила неизвестно чем. Хотя мне-то известно...

– Она, что колдунья?

– Для этого необязательно быть. Смотрела я её. Простая финтифлюшка. Решила себе богатенького найти, а своего пропойцу выгнала. Кому пьющие мужики нужны? Сейчас, Ваня, полно всяких магов да чародеев развелось, экстрасенсами называются. Только ты же в это не веришь?