– И что?

– Ничего. Потом приполз на коленях. Словом, хэппи энд. Живут вместе, как раньше.

Я молчал и тупо смотрел на нее. Представил отца на коленях. И даже вздрогнул. Как можно заставить человека что-либо сделать против его воли? Загипнотизировать что ли?

Она улыбнулась как-то странно и многозначительно.

– Если хочешь, приходи сегодня ко мне вечером. Вербная, 8. Ну, пока!

Она быстро стала спускаться вниз по лестнице, а я пошел на свой дополнительный английский. Кто посещал платный дополнительный английский, получал всегда пятерки в году.

Мысли в голове роились, как мухи. Первое и самое главное - найти Ушакову и уточнить у нее, правда ли это.

Как раз в это время прямо по коридору на меня брела вечно мечтательная Ушакова в модных сапогах-ботфортах. Кажется, все наши девчонки их перемеряли сегодня. В принципе, ей это действительно шло. Ноги длинные. Но в школу надевать... Я бы не стал. Хотя я не девчонка. Да, ну их, пусть носят, что угодно.

– Эй, Ушакова, можно тебя на минутку?

– Тебе чего, раненый боец?

Я уже и позабыл про свою рассеченную бровь. Но шрамы украшают мужчин в глазах женщин. Как видно, этот шрам мне был к лицу.

– Да вот, хотел уточнить кое-что. По словам Шмаковой, она помогла тебе вернуть отца. Это правда?

Ушакова остановилась и как-то испуганно огляделась, захлопав своими удлиненными ресницами. Как там Машка их называет: "Мэй-блин" и "Макс-фактор". Она все рекламы наизусть выучила. Ей ни Агния Барто, ни Чуковский не нужны. Помедлив, Ира сказала:

– Правда. Она действительно нам помогла.

– Как?

– Точнее, не она, а ее бабушка.

– Опять эти бабки, целительницы?

– Бабки бабкам рознь. Моя мама у десяти, наверное, побывала. Без результата, пока вот Олина бабушка не помогла.

– Но ведь это шарлатанство сплошное.

– Большей частью да. Но Олина бабушка - это ого-го!
– она закатила глаза, увеличивая тем самым весомость сказанного.

– Ты что, в это веришь?

– Конечно. Да к ней сам мэр приезжает, депутаты всякие, банкиры.

– А им-то зачем?

– Как зачем? У кого успех, власть, деньги - им все это нужно удержать. А сколько людей им завидуют! И гадости всякие делают. То порчи, то мужей у жен уводят. Или наоборот. Вот так-то. У тебя, вон, тоже отца увели. Украли...

– Украли. У него, что головы своей нет?

– В том-то и дело, нет! Ты просто ничего не понимаешь... Пока...

– Ну да. Вон, мать, сколько денег отнесла этим целительницам. И что?

– Большинство из них - только и умеют, что обещать и деньги брать, но Олина бабушка не такая. Я и сама не верила. Но папа вернулся и живет с нами. Поверь и делай все, что она скажет! Ладно, мне пора. Я сегодня прогуляю английский, что-то неохота...

– Пока.

А я в смятении чувств поплелся на этот английский, хотя мысли мои были, явно далеко и все на русском языке.

Бабушка

Вечером я зашел за Машкой в садик. Дети рисовали Пушкина. Не знаю, кто это придумал такое занятие в детском саду. Я и в 7-м классе его не нарисую. Да еще красками. Портреты моего любимого поэта развешивали над шкафчиками в раздевалке, чтобы родители полюбовались творениями любимых чад. Пушкин у Машки удался. По сравнению с другими это был просто шедевр. Я стал ее нахваливать:

– Слушай, да ты, прямо художница у нас!

Машка засмущалась и стала кокетничать и улыбаться. Девчонки всегда так. Их просто нельзя хвалить!

– Одевайся быстрее, мы идем в гости, - сказал я и стал звонить бабушке, чтобы предупредить ее, что мы задержимся.

– А ты меня оденешь?

– Что? Тебе сколько лет?

– Шесть...

– Ты почти что школьница. Давай уж сама. А то в гости не пойдешь, - пригрозил я. Это подействовало, и через пять минут мы шагали в сторону частного сектора. Эта часть города сохранилась еще с дореволюционных времен, но я почему-то ее не люблю.

– А к кому мы идем?

– К кому надо, к тому и идем.

– Ну, скажи!

– К моей однокласснице Оле.

– Ты что, влюбился, что-ли?
– захихикала Машка.

Вот так всегда. Стоит произнести вслух женское имя, уже влюбился. Но лучшая защита в этом случае - нападение и я сказал:

– А что? Может, и влюбился. Возьму и женюсь.

– Тебе нельзя, ты еще маленький.

– Много ты понимаешь, кому можно, а кому нельзя.

– Понимаю, я - взрослая уже.

– Как про любовь, так взрослая, а как одеваться, так маленькая...