– Знаете, о чем я сейчас мечтаю? – спросил Артем, с трудом пропихнув в глотку очередной пережеванный кусок бутерброда.

 Бусыгин и Кашин помотали головами.

– О мосле. О здоровом куске нормального мяса из маминого борща…

 Все засмеялись. Даже Костя, казалось, совсем оттаял после своих обид на «Михалыча».

 Они сидели на веранде у Вереницыных и не то отмечали окончание расследования, не то просто завтракали с Артемом за компанию. Оказалось, что есть хотел не только он, и через десять минут от нарезки не осталось и следа, а вот якобы «халяльной» колбасе более-менее повезло. Запивали чаем.

 Дожевав второй сандвич, Артем вдруг замер, глядя куда-то за сады и огороды, и произнес:

– Но ведь это же ужас какой-то!

– О чем ты, Артем? – спросил Бусыгин.

Артем подумал, покачал головой и сказал:

– Это какой-то… хаос… бардак… Все беспричинное, бессмысленное, жестокое, происходит непрерывно и… и… А потом – вдруг – связь между одним и другим! Какая-то ниточка… Из ниоткуда в никуда… Никому не нужная! А потом опять – все законы нарушились, все открылось – и на все наплевать! И договорились еще пару законов нарушить!

– Чего это он? – спросил Кашин.

– О жизни, так сказать… Насмотрелся он на нас… Плесни-ка еще чайку, Артем… А насчет бардака… Не знаю, что сказать…

 Артем налил Бусыгину чаю, протянул ему чашку и сказал:

– Не буду я писать никакого романа, Анатолий Михайлович. Не мое это…

– Ну что ж… нет - так нет…

– А… зачем вы меня посылали в город?

– В город? В город… надо было. Надо было знать все о Брезгунове, - с разных сторон. Я же тебе, вроде, говорил? Хорошо, что это Максим Горшков, дурья башка, палил. А если бы – действительно – серьезный криминал, бизнес, политика? Надо было все изучить. И источники для этого нужны разные. И с чего-то начать надо было, запустить процесс.

– А вы меня проверяли?

– В смысле?

– Ну, - сбегу я – не сбегу?

– То есть, не подозревал ли я тебя?

– Да.

– Нет. То есть как? Надо быть над ситуацией. И никаких вариантов отбрасывать нельзя. Самый расчудесный друг друзей и приятель приятелей может оказаться преступником – и наоборот – самый расподозреваемый – бедной овечкой, подставленной со всех сторон. Думал я, конечно, всякое, но… Помнишь про пазлы? И твой пазл тоже был. Только не подходил никуда.

– А Алевтина? Ведь это же невероятно!

– Невероятно? В жизни не бывает ничего невероятного, Артем. Тем более, если уже случилось, – значит, - точно было очень даже вероятным... Но во всем – и в вероятном, и в невероятном – надо убедиться. Вот у нас был такой один – Иванов. Я с ним семь лет в соседних кабинетах просидел. Оказалось, муж моей одноклассницы. Причем когда оказалось? – через три с половиной года, на празднике 8-го марта! Она до этого с ребенком маленьким сидела… Ты просто мало пожил, вот только до первого совпадения дорос, - а сколько их еще будет! Чем дальше – тем больше! Земля – планета маленькая…

– Но, с другой стороны… Алевтина ведь тоже могла, получается, мстить…

– Могла. Это тоже надо было иметь в виду. И могла попытаться что-то унаследовать от матери – если бы у той что-то было. Но у Елены Григорьевны – так уж получилось, - все же последний муж – главный добытчик, а к Ивану Николаевичу Алевтина никакого отношения не имела. В общем, и ее пазл в итоге не подошел.

– Все равно в голове не укладывается! Еще и таз! Я просто увяз в этом деле! – И в то же время не имею к нему никакого отношения! Не понимаю… И как же вы отделили все эти совпадения от того, что было на самом деле?

– Ну… было у меня предубеждение, что не годишься ты в ночные стрелки.

– Почему?

– Извини, брат, не обижайся, – сказал Кашин, - но ты себя в зеркале-то видел? У тебя же на лице все написано.

– Что написано?

– Как бы тебе это сказать, Артем… - продолжил мысль Кашина Анатолий Михайлович, - написано, что ты оценишь, подумаешь, потом еще подумаешь, - весь в мысль уходишь, - а потом – в слова… До дела-то не доходит! Есть, конечно, ситуации, когда и такие как ты становятся преступниками, но они уж совсем особые… Тут надо, чтобы мыслями и словами никак нельзя было обойтись…

– Блин, с какими людьми сижу!
– сказал Кашин и засмеялся.

 Улыбнулся и Бусыгин.

– Помнишь, Артем, реакцию Брезгуновой, когда я вас познакомил?

– Да.

– Вот. Даже она все, что нужно, на твоем лице прочитала. Если бы я ей психологические портреты начал бы рисовать и объяснять, что ты за человек – ни за что бы не убедил. А так она – раз – и все поняла. И только потому, что ты такой, какой есть.

– Но ведь это значит, что вы все это придумали…

– Да, очень давно… Еще когда ты сказал про Ципрус. Сразу было ощущение, что это случайное совпадение, которое может тебе навредить. И на всякий случай я тебе и вопросов никаких не задавал. Ну так, присматривался, - правильное ли было первое впечатление. Ты был нужен таким, как есть – чтобы сразу было все видно, чтоб ни тени сомнения или актерства чтоб никакого не было… Что? – спросил он, увидев, что Артем опускает голову и отводит глаза.