— Он там, у колодца.

— Почему тебя скоро не ждать?

— Потому что пройдусь по окрестностям. Присмотрюсь к следам. Возможно, загляну к Охотнику Рэму… возможно. Это займет два дня, как я рассчитываю. Вернусь послезавтра к ночи.

— Геллен! — Позвала шагнувшего с крыльца эльфа.

Тот непонимающе обернулся, явно удивленный паникой в моем голосе. А мне и вправду становилось все страшнее.

— Удачи.

Он скользнул взглядом за мое плечо, на угол дома.

— Тебе тоже. — Сказал очень понятно.

Я даже смутилась.

Эльф растаял среди запорошенного снегом леса, и ни одна ветка не шелохнулась за ним. И следов не видно. Правильно, эльфы не оставляют следов.

Как тени. Постояв перед крыльцом, неспешно двинулась вдоль поленницы, огибая угол избы.

Эллорн неподвижно сидел на низком чурбачке перед наспех сооруженными козлами. Из не до конца распиленного бревна вызывающе торчал топор, рядом громоздились уже оструганные, приготовленные для дела доски.

Эльф небрежно опирается локтями на край бревна, подбородок лежит на сплетенных пальцах, снежинки живописно украшают раскиданные по плечам волосы. В отрешенном взгляде счастливая безмятежность.

Он не пошевелился даже когда я подошла почти вплотную. Если бы такое было в принципе возможно, я подумала бы, что эльф просто меня не заметил.

— Доброе утро, мой принц.

Его волосы одного цвета со снегом. Странно, до сего дня я считала, что они одного цвета с пеплом.

— И тебе, Элирен. Ты не замерзнешь?..

— Геллен ушел на охоту. Ветрено сегодня…

Взгляд цвета льда. Столь же чистый, столь же нетеплый.

— Ты замерзнешь. Иди в дом.

Набираюсь смелости, смотрю открыто. Не прячу ни глаз, ни мыслей.

— Мне тепло только с тобой рядом. А ты с первых наших дней здесь избегаешь меня. Пожалуйста! Пойдем в дом вместе. Или давай я побуду здесь с тобой?..

— Я останусь, Элирен, а тебе ни к чему. Ступай. Для тебя здесь нет дела.

Вот так, откровенность за откровенность.

Как прикажешь, мой господин.

Неизбежность, старательно не замечаемая мною все долгие дни и ночи, заставила посмотреть себе в лицо. Впрочем, Колючка, ты сама виновата в этом «ступай»!

Бегом возвращаясь в дом, проторила вторую цепочку следов. Двое эльфов ходили вокруг дома все утро, но от их присутствия не осталось никаких напоминаний. Только я всюду оставляю за собой след.

И пора уже признать откровенно - след кровавый.

Довольно, необходимо его прервать. Что они, умные, сильные, совершенные, делают среди неприветливых лесов Загорья? Зачем вообще здесь эйльфлёр? К чему? Разве здесь их дом? Разве нет родины, ставшей столь доступной после бесконечных лет ожидания? Разве не для их возвращения мне — мне! — и дали так много?!

Я оправдывалась, что они сами не уходят? Ах, Колючка, Колючка!.. Стыдно, девушка. Ты лжешь сама себе. Ты же знаешь, Эллорн никогда не бросит тебя здесь. Ты же знаешь, Геллен никогда не оставит принца. Ты же знаешь, насколько благородны и великодушны эльфы.

Это мне пора уходить. И быстро.

Вчера Геллен чистил свой меч, а заодно и наточил все острые предметы хозяйского обихода: топорик, колун, ножи. Наточил, и свалил кучей в сенях на лавке. Я запомнила.

Прости меня, мой принц. Прощай.

Я крепко сжала в ладонях рукоятку самого тонкого ножа, приставила его к груди слева. И!.. Мои руки вдруг стали не моими.

Чужая воля сжала в кулак мысли, лишила возможности не только шевелиться, но и думать. Не надо, Эллорн!..

От чудовищной борьбы потемнело в глазах. Отпусти, слышишь?!

Я не успела.

Одновременно стукнули обе входные двери: в сенях и та, что вела в комнату, и поверх моих пальцев легла его рука, легко отбирая нож. Спустя мгновение звонкая пощечина швырнула меня на бревенчатую стену. Со всего размаху влепившись в нее, оглушено сползаю на пол.

Сжав виски ладонями, с заминкой прихожу в себя. В ушах звон, в глазах яркие искры, во рту знакомый солоноватый привкус. Тут же вновь поднимаюсь на ноги, протягиваю правую руку с раскрытой ладонью. Я почему-то знаю, что последует затем, но решительно прошу:

— Отдай!..

Ну, кто бы сомневался. Вторая пощечина, более жестокая, потому что удар намерено направлен вскользь, бросает меня вновь на стену, теперь в другую сторону. На пути попалась скамья, я перевернула ее, падая, наткнулась на перекладину. Перехватило дыхание, спазм болью скрутил в узел. Подняться второй раз оказалось еще труднее, пришлось сначала встать на четвереньки, после осторожно выпрямиться. С подбородка сорвались темные капли, упали тяжело, пачкая пол. Инстинктивно прижала к лицу манжет — рукав тут же напитался кровью. Либо губы, либо нос разбит.